А вот Дикие… Дикие такие же, как они сами, только выше на голову и с клыками наружу. Огня они не знают, железа тоже, зато силы в каждом столько, что один валит троих. Против этих держит только высота и прочность, а стену держит камень. Потому каждый мальчишка у них с малых лет учится двум вещам, держать копье и мешать камень, и кто не научился ни тому, ни другому, до взрослых зубов обычно не доживает.

Пепел для камня берут у горы, и страшнее ремесла у них нет. Где пепел, там и огонь, гора дышит, защищает себя, и каждый год она забирает кого-то из добытчиков, это давно уже не новость, а порядок вещей. Урдах ходил туда дважды и второй раз видел, как из трещины медленно поднялось что-то красное изнутри, и двоих не стало раньше, чем он успел крикнуть. С тех пор он ходит с обозами на север и считает, что ему повезло.

В дороге обозные поминали какую-то Пустоту, которая идет с севера и от которой нет спасения, говорили про нее вполголоса, но Урдах слышит и тише. Он подумал и решил, что у каждой земли своя беда. Здесь холод и пустота, дома Дикие и пламя, а живут и там, и тут.

Камень они льют на севере за серебро, серебро везут домой, а там на него покупают железо и хлеб, вот и весь круг. Браслеты у них бронзовые, и не от красоты, железо на юге идет по цене серебра, и наконечник копья стоит дороже самого копейщика. Урдах сидел, дышал в кулак и додумывал то, что старший наверняка понял еще у ворот. Если северяне научатся лить сами, серебро кончится. Кончится серебро, кончится железо, и стену держать станет нечем. Для мягких это торговля, а для них жизнь, и обозные с их ценами на овес этого не поймут никогда.

Началось всё в Северане. Сезон закрыли, как всегда перед холодами, последний заказ сдали, деньги получили и собирались домой, и тут к ним пришел мягкий. Урдах обнюхал его еще с порога, пахло от него приторными цветами, но страх духами не перебьешь. Ладони гладкие, ни одной мозоли, а по рукам Урдах всегда видит человека, руки врут реже языка. Говорил мягкий медленно и громко, разжевывая каждое слово, да еще размахивал в воздухе, чтобы дошло наверняка.

— Вот ваш конкурент, в Пороге сидит, Реем кличут. Так вот, он льет ваш камень! Скоро от ваших заказов все откажутся и к нему пойдут, понимаете? А вы мне нравитесь, вот вам и помогаю, если что…

Понял Урдах больше, чем тот сказал. Мягкий хочет сделать их руками что-то свое, это торчало из него, как копье из мешка, и старший тоже понял, по нему было видно, у старшего в такие минуты пропадает всякое выражение. Решили так, пусть хочет. Если это правда, то она правда, кто бы ее ни принес, а проверять такое надо самим, чужим глазам он не верит с рождения. В общем, отъезд отложили, купили вонючие шубы и пристали к обозу. Тем более что остатки специй можно распродать в глуши подороже, и вождь будет доволен.

Всю дорогу они молчали и делали вид, что не понимают ни слова, а это у них главный товар, дороже перца. При немых северяне болтают свободно, и обозные за неделю выложили про Порог всё, что требовалось, хотя многое из этого, понятно, слухи. Мастер там молодой, чуть ли не безусый, спит верхом на свинье.

У реки по ночам гремит, и вся деревня валится наземь и лежит, пока не разрешат встать. Лорда своего этот мастер обругал прилюдно, а тот утерся и стерпел. Половине Урдах не поверил сразу, свинья и лорд отправились в одну кучу с прочими сказками, а вот грохот отложил отдельно, все-таки грохот бывает разный.

У ворот он заметил и еще одно. С крыш, которые косо поднимались к стене возле башни, тянуло свежим, мокрым камнем, там и сейчас что-то заливали, а ночи уже холодные. В холод камень не льют, это знает и последний сопляк, мороз рвет незрелую заливку в крошку. Урдах же запомнил и промолчал. Может, они тут еще не сталкивались с тем, что холод делает с камнем, и этой зимой их ждет сюрприз. А может, наоборот, знают что-то сверх меры. Камень быстро не встает, ему нужно время, а эти льют и не боятся.

Так они и сидели у повозок, а Урдах думал о том, что увидел, и не понимал, как поступать дальше. Мягкий не соврал, в деревне действительно многие знают Рея, имя его звучало на площади через раз, и большая часть слухов оказалась правдой, что еще удивительнее.

Разве что грохота он не слыхал, но и пойти посмотреть на юг деревни не удалось. Один раз попытался, отделился от своих, якобы поглядеть чужой товар, и стоило отойти от ярмарки, как на спине зачесалось от чьего-то внимания. Ну и стражники стоят вовсе не для красоты, хоть и прикидываются. Посты выставлены не как попало, каждый смотрит в свой кусок деревни, и такому заметному чужаку здесь не разгуляться, так что он повернул обратно, не дойдя даже до угла.

Вскоре, несмотря на поздний час, к площади начали стягиваться покупатели, и старший качнул головой, торгуем со всеми вместе, утра ждать не будем. Специи на севере всегда в цене, вырастить их здесь невозможно, а приказ у всех торговцев один, и повторять его вождю не приходится. Продавать только надежно измельченное. А если требуют целое, на семена, выручает всё та же немота, она не подводит никогда.

Иногда особо настойчивые начинают давить, но с такими разговор еще короче. Нет, и всё. Юг жив тем, что продает во все стороны света, и если кто-то из местных сумеет развести перец у себя за домом, еще один источник серебра пропадет навсегда.