— Ты чего творишь?! Чуть весь воз мне не спалил! — горшечник тряс перед собой обгоревшим пучком.

— А я почем знал, что у тебя там сено?! — отбивался факельщик и прятал факел за спину, словно это что-то меняло.

— Не сено, а солома, — влез третий, и даже важно поднял палец. — Сено для скотины, а это солома. И горит она, между прочим, еще охотнее.

— Вот! Слыхал? — горшечник ткнул пальцем в знатока. — Охотнее!

— Так убери ее тогда, раз горит!

— А горшки я тебе во что заверну, в бороду твою?!

Разнимать их не стали, само стихнет, а вот выводы я сделал быстро. Ярмарка у нас, значит, сплошь из сена, мешковины и народа, который размахивает огнем. Факелы долой, это без обсуждений. Только темнеет быстро, без света торговля кончится, не начавшись, а покупателей, которые останутся без товара, лучше не злить, в потемках сами разберут всё, что под руку попадется, утром разглядят, что взяли не то, и пойдут ссоры на ровном месте.

Свет без огня у нас в деревне один, волосяны, и живут они под горшком у Сурикова шалаша. Одного на всю площадь маловато, но с чего-то начинать надо, а идти лучше самому, договариваться с этой публикой умею только я, и то на мясе. Поймал первого попавшегося пацана, вручил ему корзину и медяк, за человекополчаса, и мы двинули через толпу к выходу с площади. Пацан нес корзину с таким лицом, будто ему поручили спасти деревню, а медяк зажал в кулаке и, похоже, решил не выпускать до старости.

— А телега почем? — у одного воза мужик решил прицениться по-крупному.

— Ха! — торговец и бровью не повел. — Телегу не продаю, на чем я домой поеду?

Продолжения я не услышал, толпа утянула дальше, а в голове мелькнуло, что телеги у приезжих можно бы и скупать, если по сносной цене, нам такое добро лишним не будет.

У другого воза торгуются, и тоже не за товар. Хозяин разложил на столе свои записи и не сразу сообразил, что покупают у него мебель.

— Стол не продается, я на нем считаю! — протестовал он.

— Так и посчитай, сколько он стоит, — невозмутимо предложил покупатель.

Считал торговец, видимо, плохо, спустя буквально минуту стол уже уплывал в толпу на двух парах плеч, хозяин бежал следом, а покупатель на ходу возвращал ему дощечки с записями.

— Бумажки свои забери, мне только стол!

Мимо проскакал Дульк, хромоты как не бывало, к груди прижаты две юбки.

— Две-то зачем? — окликнули его.

— Да там недорого было, вот и подумал, вдруг не того цвета? Вот и взял на всякий! — крикнул он через плечо и скрылся в толпе.

Тележка шла вдоль возов с таким важным видом, будто сама эту ярмарку и организовала. Мешки обнюхивала по очереди, у одного вдруг фыркнула и отвернулась, и мужики от того воза отхлынули дружно, продавец только рот раскрыл. Зато там, где пятачок задерживался подольше, товар начинали брать не глядя, резное корыто вон схватили с ходу, не задумавшись даже, что по размеру оно как раз под свинью.

Торговец сушеными фруктами смекнул быстрее всех и протянул ей яблоко. Тележка схрумкала и одобрила весь воз целиком.

— Подмазал! — уличили у соседнего прилавка.

— Свинью купил, ишь ты! — поддержал кто-то, но яблоки все равно разобрали.

В итоге все-таки смог выбраться из деревни, хотя далось это непросто. Про невиданную опасность над головой и тяжелую зиму все разом забыли, какой там, торговый центр приехал. Ну и пусть, ради того и работаем, чтобы жизнь у людей стала чуточку сытнее и веселее.

У шалаша темно и тихо, Сурик еще на площади. За день я умотался вконец, глаза слипаются, стою, чешу подмышку и прикидываю, сколько мяса пообещать младшему за сверхурочные. Решил начать с одной ленточки солонины, отодрал кусочек, приподнял горшок… а под ним пятеро.

Сидят рядком, присосавшись к оплетке кабеля, светятся ровно и сыто, и на меня вся пятерка повернулась одновременно и захлопала глазами.

— Кве? — проговорили они хором, и в переводе это наверняка означало «чего Основу в воздух выпускаешь, горшок опусти».

Сзади грохнула оземь корзина, пацан мигом ее подобрал, но по глазам видно, что пятеро светящихся жаб под одним горшком в его картину мира не помещаются.

— А вы откуда? Народились, что ли?

— Кве, — один пожал бы плечами, будь у него плечи, а так просто качнул всей шевелюрой.

Младшего я узнаю, вон он, с краю, а остальные чужие. Дикие, с болота, миграция у них, надо полагать, а тут кабель с Основой, и слух, видимо, разошелся по всем окрестным топям. Втыкают шип в изоляцию и качают себе, никто их сюда не звал, вредители как есть. По-нашему, незаконная врезка в сеть, халявщики, и сколько они уже выцедили из Суриковой линии, страшно подумать. Отваживать эту братию от кабеля придется как-то, иначе так и будут пакостить, но это потом, сейчас тороплюсь.

А с другой стороны, лампы сами пришли, да еще и заряженные. Грех не взять, пусть отрабатывают похищенную Основу.