Дэгу приносит мне тяжелый, отороченный белым мехом плащ. Накидывает на плечи, вглядывается в мое побелевшее лицо.

— Как ты?

Я не знаю, как ответить ему на этот вопрос. Птицы в груди беснуются, требуя полета, сшибают друг друга так, что в сердце и левую руку то и дело отдает острой болью. На душе тревожно, как всегда бывает перед важными испытаниями. Сдам ли я сегодняшний экзамен?! Что меня ждет там, за молочным туманом, где прячется последний храм отверженной богини. Храм, в котором начался и закончился отсчет времени Смотрителей.

Дэгу правильно считывает мое молчание, бережно заключает в объятия, легонько целует в висок. И мы стоим так долго. Нет притяжения и страсти, есть только невыразимая нежность и желание благополучного исхода для всех нас. Но вот Дэгу отстраняется, говорит тихо:

— Пора! — и ведет меня к Сивинду.

Князь дает мне последние наставления наедине. Остальные тут ничем нам не помогут. Лодка подойдет максимально близко к месту, где расположен храм. Когда-то это была самая северная точка материка, но сейчас, как полагает Сивинд, это остров, отделенный от большой земли полоской стылой воды. Вперед высланы разведчики, которые проверят, что нет засады, а на берег уже высажен внушительный десант, в задачу которого входит не подпустить детей хаоса к храму, вздумай они появиться здесь. Но пока все тихо — граница далеко, и основное сражение разгорается там.

— На Севере замечено лишь три порождения: Острая песня, Белый страж и Три метели, — перечисляет князь, — но мы не знаем, на что способна стихия, охраняющая путь к своей свободе, поэтому твоя задача — максимально сосредоточиться и быть готовой использовать свою силу как можно быстрее.

— Хорошо.

— Селина, я долго ждал, не хотел пытать тебя, но ты молчишь. Не доверяешь мне. Скажи, что изменилось? Я же чувствую, ты другая…

— Теперь я умею летать, — печально улыбаюсь я.

— Ты прошла инициацию? Зачем?! — князь, не удержавшись, хватает меня за плечи, на минуту потеряв самообладание.

Я не спешу освободиться, лишь объясняю спокойно:

— Там, в Борсе, они хотели проверить, на что я способна. И угрожали расправой Ринадо. У меня не было выбора, хотя его это не спасло.

— Ты шагнула в пропасть?

— Да, там было порождение… Незнакомое… Но мне и его удалось усмирить. А потом я взлетела, но не потоком. Я сохраняю физический облик. Просто…как будто вижу в потоке отдельные струи, по которым могу скользить.

— Опиши как можно подробнее! Нет, не полет. То, что было там, в пропасти.

Я пытаюсь сосредоточиться. Жадное, тяжело ворочающееся среди камней, щупальца и пригибающая к земле слоистая тяжесть спрессованного воздуха. Князь бледнеет.

— Это…это было не порождение, Селина. Там, в ущелье, находится логово стихии изначальной.

— Значит, я не победила его?

— Сомневаюсь, что навсегда, но то, что ослабила, несомненно! А я все удивляюсь странному затишью и тому, что мы добрались сюда без происшествий. Стихия отозвалась на твой зов, запустив процесс обратного потока и активизировав ту силу Смотрителя, что перешла к тебе от Мико. Ведь амулет на тебе! И оно подчинилось! Пусть ненадолго, но этого хватило, чтобы твой дар оформился.

— Это хорошо или плохо?

Князь смеется:

— И сам не знаю, девочка! Но это дает надежду, что с порождениями, стань они у тебя на пути, ты справишься одним взмахом руки. Амулет действует и по-прежнему контролирует стихию, а ты теперь — полу-Смотрительница, если можно так сказать.

— И это хорошо, — уточняю я. — Но?

Глаза князя темнеют.

— Но захочешь ли ты теперь завершить ритуал, если единственная из еще одушевленных стихий теперь под твоей властью? Зачем гасить и лишать воли то, чем ты можешь управлять?

Я сердито встряхиваю волосами.

— Вы так и не поняли? Смотрите в самую суть, но не видите главного? Не хочу я власти, Сивинд. Ни над миром, ни над людьми, ни над стихией изначальной. Я хочу стать просто человеком, освободиться от того, что день за днем разрастается во мне, рвется на волю! Если уж так со стихией вышло, хотите, я отдам Вам амулет? В Вас не меньше Смотрителя, чем во мне, как мы уже поняли, ваши способности не изъяты, а как бы выключены. Вот вам власть над стихией, берите, распоряжайтесь!

Князь отступает на шаг. Амулет на моей груди наливается тревожным холодом. Господи, что же я делаю? Не разбудила ли я своими гневными речами голодного зверя, жаждущего крови — белой и голубой воздушной крови?

— Нет, — шепчет князь, — нет! Свобода и власть. Однажды я уже совершил ошибку, но не повторю ее!

— Ну, тогда, — раздраженно говорю я, — прекращайте оскорблять меня подозрениями и доскажите уже, что мне делать, когда мы достигнем храма!

Сивинд переводит дух. Безумие в его глазах гаснет. Он целует мою руку и, к изумлению людей, наблюдающих за нами с кормы, опускается на одно колено: