Шрифт:
Арсений
Я вернулся без предупреждения. Освободился раньше, и я сам явился быстрее, чем посылал бы гонца.
Меня никто не встретил с главного входа: ни дворецкий, ни горничная. А в конце коридора, уходящего на заднюю часть дома, увидел в проеме открытой двери Сашу и ее служанку. Я поспешил следом. Они вышли во двор, и дверь закрылась. Я поймал краем мысль служанки: «Хоть бы все получилось, и Алеша сумел утешить барыню!»
«В смысле утешить?» Подслушанная мысль ошеломила меня. «Какой Алеша? Что происходит?» Я рванул по коридору на выход вслед за Сашей.
Вывалился на освещенный не по-осеннему ярким солнцем задний двор. Пока проморгался, парочка уже входила в конюший двор. Стараясь не бежать, ускорил шаг. Зайдя в конюший двор, издалека увидел в сумраке коридора конюшни, как мелькнуло платье Саши. Служанка сидела на скамье у входа. Увидела меня, вскочила, глаза ее остекленели, рот приоткрылся. Я услышал ее мысли:
«Все пропало! Ой, что будет?!»
Мне было еще далеко до входа, и Сашу я уже не видел. Ловил эмоции: ее нетерпения без возбуждения и… мужчины — целеустремленности, но неуверенной, с легким возбуждением.
Меня затопила паника.
«Не-не-не, так дело не пойдет!»
Глава 4. Попались
Глава 4. Попались
Гаша пришла за мной после завтрака, часов в десять утра.
День был погожий, теплый, ярко светило солнце. Поместье обезлюдело. Конюший двор, освещенный солнцем, был идеально чист и пуст. Гаша не пошла со мной, присела на скамью у входа.
Я вошла в прохладный, чуть душный, пропитанный запахом лошадей полумрак конюшни. Лошадей тоже не было. Я шла по коридору, минуя денники один за другим. Из последнего денника вышел парень. Да, это он. Я его узнала. Он привычно смотрел в пол.
— Алеша, здравствуй!
Парень встрепенулся, поклонился, поднял на меня свой ясный взор:
— Ваше Сиятельство, барыня.
— Алеша, ты не должен, если не хочешь.
Он замотал головой:
— Барыня, я могу. Я хочу помочь. Мне Гашенька объяснила.
— Алеша, клятва.
Я подсказала ему, что нужно проговорить, и он решительно повторил. Никаких эффектов не последовало, но это была не первая клятва, что прозвучала при мне, и я уже точно знала, как она работает.
— Я руки помыл, — парень показал мне раскрытые ладони.
Меня пробило на «хихи», но я сдержалась. Мы вошли в денник, я подхватила обе юбки, завернула и накинула сзади на плечи как шаль. Я была спокойна: ни предвкушения, ни возбуждения, только почему-то было смешно. Трагизма ситуации не улавливала. Вспомнила поговорку однокурсника: «Есть, спать и заниматься любовью стоя уместно только лошадям». Что ж, значит, как лошади. И место подходящее.
Я вцепилась в борт кормушки и решила подбодрить Алешу, который все не решался ко мне приблизиться, торопить и давить не стала, попросила:
— Алеша, только ты аккуратненько, не сильно.
Это мотивировало парня. Он, наконец положил свои руки мне на ягодицы. Прикоснулся, легко погладил поверх панталон и подхватил пальцами полупопия снизу. Это движение развело прорезь в панталонах вместе с ягодицами, и я, наконец, почувствовала свое лоно. Оно сразу же увлажнилось и ощутимо потекло соками.
Я слышала, как трудно он сглотнул, а потом с задержкой ответил:
— Как скажете, барыня. Я ж понимаю, чтобы не навредить.
Я шевельнула бедрами, теперь уже предвкушая, и тут на нас обрушился «тайфун».
Алеша чьей-то волей отлетел в коридор.
Услышала рык:
— Убью!
Я не узнала князя Багратиона, пока не увидела. Такого голоса у него я еще не слышала.
Я на ходу оправляла юбки, и поспешно, придерживая живот, вышла следом, и загородила собой парня.
— Ваша светлость, Арсений Петрович, он не виноват, это я… Это мне нужно!
Я представляла, как все это выглядит, смотреть в лицо князю было неловко, только повторила:
— Мне нужно.
Его Светлость все еще был в ярости и наступал на нас.
— Не надо, Ваша Светлость, прошу вас! — я умоляюще все же посмотрела на него.
Обернулась к парню:
— Алеша, поднимайся, иди.
Парень опустил голову, но губы его были упрямо сжаты.
— Ладно, но ты, сукин сын, если расскажешь кому, язык вырву и в рудню отправлю, — снова рыкнул князь.
— Нет, нет, — всполошилась я, обернулась к парню. — Алеша, ты же никому не скажешь? — зачем-то спросила, потом опомнилась: «Он же под клятвой».
Парень бухнулся на колени.