Шрифт:
— Нам нужно поговорить с вышестоящим начальством, — произнесла Светлана.
— Простите, у меня столик в Медузе на шесть, — глянул на часы Хорошкин. — Плюс пробки, плюс цветы… Думаю у вас есть минут десять.
— Вы еще и условия ставить будете? — зыркнул на него Борис Павлович.
— Нет, конечно! Просто через десять минут я уйду, парни остануться тут, вы ведь уже выбрали меру пресечения, так? — глянул на него адвокат. — Значит мой подопечный останется у вас, под стражей. А завтра я подам жалобу в совет дворянства из–за нарушения прав дворянина и пойду по инстанциям. Причем начну с самого верха.
Борис Павлович не стал ничего отвечать. Он мягко подтолкнул свою напарницу и они вышли из кабинета.
Хорошкин же молча залез в портфель, достал бланк и положил его на стол. Глянув на растерянного Хрусталева, он произнес:
— А теперь смотри, что сейчас будет, — произнес он. — Сейчас ты подписываешь мировую. Мы встаем все вместе и выходим из этого здания. Ты забудешь этот случай, как и мы. Будем жить как жили раньше и делать вид, что ничего не было.
— А если я откажусь? — спросил Иван, с хмурым выражением лица.
— Знаешь, когда тонет корабль, от него надо отплыть как можно дальше. Почему в курсе?
— Засосет под воду? — нахмурился Хрусталев.
— Именно! И если мой подопечный и получит реальный срок, то ты… — тут Хорошкин нагнулся к парню и с его лица слетела улыбка. — Ты пойдешь за ним! Сядешь, и я приложу все усилия, чтобы ты получил срок побольше. Сечешь к чему я?
Хорошкин достал из кармана ручку, положил на стол и снова глянул на часы.
— Предложение действует восемь минут. У меня гребешки в Медузе заказаны и я свежий привоз пропускать не намерен, — произнес он и откинулся в кресле, закинув ногу на ногу.
Иван же хмуро глянул на адвоката, затем на того самого худощавого парня, с которым бился и заметил на его лице легкую усмешку.
Перед ним лежал бланк и золотая ручка Хорошкина.
Глава 14
Я посмотрел на бланк, потом на ручку, а затем на этого гребаного адвоката с его самодовольной рыжей мордой.
— Нет, — произнес я.
Хорошкин приподнял бровь.
— Нет?
— Нет.
Хорошкин расплылся в улыбке, глянул на подопечного, а затем снова на меня.
— Ты хорошо подумал? Точно понимаешь, что произойдет? — наклонился ко мне адвокат. — Закрытые камеры, постоянный контроль, антимагический ошейник на несколько лет. Ты сядешь, Хрусталев. Вместе с моим подопечным! Уж поверь, я знаю о чем говорю.
Я пожал плечами и откинулся на спинку стула.
— Вы говорили про тонущий корабль, да?
— Да, и что? — не понял он.
— Так я неплохо плаваю, — усмехнулся я. — Даже очень неплохо.
— Да ты НЕДО чемпион мира, я в курсе, — фыркнул Хорошкин. — Только тут не бассейн, малыш. Тут другие правила. Пора повзрослеть.
Я молчал. Просто смотрел на него и думал о том, как же мне хочется врезать этой наглой крысе, которая решила отмазать того, кто напал на меня.
— Зря, зря, зря… — покачал головой адвокат и убрал ручку обратно в карман. — Я предлагал тебе разойтись бортами, но раз уж ты встал в позу…
Он поднялся со стула, поправил галстук и глянул на часы.
— Что ж, мне пора. Всего доброго, ПОКА потерпевший Хрусталев. Увидимся в суде.
Парень в ошейнике нервно заерзал на стуле. Смотрел на меня с каким–то смешанным выражением лица. То ли жалость, то ли злость.
Я же смерил его презрительным взглядом.
Хорошкин уже направился к двери, когда та открылась и внутрь вошли Борис Павлович со Светланой Константиновной.
— Садитесь, — кивнул дознаватель.
Адвокат остановился, обернулся и скрестил руки на груди.
— Ну? — спросил он. — Какое решение?
Борис медленно обошел стол, сел на свое место и посмотрел на бумаги перед собой. Светлана села рядом с ним. На ее лице было странное выражение. Я бы даже сказал, что она сдерживала улыбку.
— Котиков остается под стражей, — произнес дознаватель. — Мера пресечения не меняется.
— А Хрусталев? — спросил Хорошкин.
— Свободен. — ответила Светлана.
Адвокат замер. Несколько секунд он просто стоял с легкой улыбкой, после чего спросил:
— Что, простите?
— Вы глухой? — спокойно спросила до. — Хрусталев свободен. Можете идти.
Последние слова она адресовала мне. Я медленно встал со стула, не до конца понимая, что происходит.
— Погодите, — встряхнул головой Хорошкин и упер руки в стол. Стараясь держать легкую улыбку, он с легкой хрипотцой, выдававшей раздражение и ярость, спросил: — Вы, опираясь на слова простолюдина, при наличии заявлений на Хрусталева, явной неоднозначности ситуации… Оставляете моего подопечного под стражей, а Хрусталев…