Шрифт:
— Ладно, Лин. Мой косяк. — Я потер лоб, устав участвовать в этом странном и бессмысленном разговоре. — Сроки за системой, список за мной. Живых считаю я.
Она хмыкнула.
Видимо, услышав в работающем движке родственное урчание, Крош поднялся на задние лапы, уперся в дверцу и сунул морду в открытое окно. Лин отшатнулась и вжалась в соседнее сиденье.
— Это… это кто?! Рысь?
— Это Крош. Кот.
— Кот? — Она уставилась на него, не мигая. — У нас в Гуандуне свиньи меньше.
— Он воюет, лечит и пасет кроликов, Лин. Погладь его, он заслужил.
Лин осторожно протянула руку. Крош ткнулся лбом ей в ладонь и затарахтел на малых оборотах.
— Ма! — потребовал он.
— Он разговаривает, Денис?..
— Он требует ласки. Это у него главное слово, привыкай. Почти как «ку», по интонации можно понять смысл.
Наш культурный код Лин не считывала, шутку про «ку» не оценила, но и спрашивать не стала.
«База. У купола четверо чужих, — написал в чат Ситников. — Чистильщики, с семнадцатого по тридцать девятый. Стоят, руки подняли. Держим в прицелах».
«Не стрелять, — велел я. — Кто сдается — принимаем. Анна страхует из укрытия. Игорь, смотри в оба. Сдавшийся и притворившийся — разные люди».
«Принято. Допросим по одному».
«Укрытие. Я на месте, Денис, — отозвалась Анна. — Подстрахую. Кого Господь привел, того и примем».
«База. Денис, у тебя трое, у нас четверо, — влезла Вика. — Это одна партия, разбитая надвое, или две разные? Мне надо знать, на сколько человек примерно рассчитывать к вечеру. Еда, вода, спальные места — сам понимаешь».
«Не знаю, — ответил я. — Рассчитывай на максимум».
«Разберемся, — закрыл канал Ситников. — Отделим зерна от плевел, Лиза с нами!»
В двенадцать тридцать Тетыща открыл окно, и протокол прошел по кругу:
«Гряда. Чисто».
«Седловина. За хребтом гудит. Цел», — отчитался Кема.
«База. Принимаем сдавшихся. Целы», — сообщил Ситников.
«Кромка. Плюс один в клане. Цел», — написал я.
Значит, к базе тоже доставляют. А к Тетыще и Кеме?
«Человек Денис, — это снова был Кема. — Гудит все ближе, а я не вижу, кто идет. Позволь мне спуститься и посмотреть».
«Нет, Кема. Стой на седловине, — ответил я. — Смотреть — тоже приказ».
«Я слышу приказ, человек Денис».
Следующей всплыла строчка от Сергеича, который ненадолго покинул убежище:
«Командир у нас тут места много и хлеба много вези кого хочеш».
Ни одной запятой. И ни одного вопроса. Я стер с лица пепел и обнаружил, что улыбаюсь.
Тут пришла вторая системка. Что в ней будет, я почему-то знал раньше, чем она развернулась.
Партия завершена: 3 из 3.
Упокоен: 1.
Принят в клан-участник: 1.
Отказ от консолидации: 1.
Следующая партия: 12 носителей.
Напоминание. Участник, уклоняющийся от консолидации урожая, переводится на следующую фазу досрочно.
Ну вот и записали тебя, Эмре, в отказ.
А в следующий раз нам доставят двенадцать человек. Система заметила, что я порчу ей статистику, и подняла ставку. Ладно…
— Тащи, — сказал я вслух черному кольцу над головой. — Всех тащи. Учет у нас теперь есть.
Ответило мне не небо.
Со стороны бухты, из-за мертвых кварталов Мабанлока, докатился низкий утробный рык. Задребезжали стекла «сузучки», завибрировал асфальт под подошвами.
Крош вздыбил шерсть от загривка до хвоста и прижался к моей ноге.
Я обернулся. Над крышами промзоны из воды поднималось то, что утром упало за горизонт. Оно вставало по-хозяйски, и с него стекала вода.
«Фазовый взгляд» на такой дистанции вместо системки выдал только рябь и обрывок уровня: единица, двойка… дальше ничего не читалось.
«Ден! — прокричал в канал Мигель. — Оно вышло из воды! Я его с крыши вижу! Оно выше пальм, Ден, оно выше всего!»
«Вижу, — ответил я. — Слезай с крыши. Не стреляй. По открытому пространству не беги».