— Мы снова вынуждены просить вас об одолжении: еще сегодня утром наши венценосные гости не представляли, какое количество людей в их или достаточно близком статусе прибыло на это мероприятие. А сейчас пребывают в раздражении. Ибо лотов аукциона всего семь, а желающих приобрести их за любые деньги — порядка семидесяти человек. Отказываться от своих желаний умеют единицы, а остальные могут натворить дел. Так как искренне считают себя сильными магами и привыкли к абсолютной безнаказанности.

— Не натворят… — холодно усмехнулся я. — Зал для аукционов не такой уж и большой, так что мои люди с гарантией «задавят» Воздух, Воду, Землю, Огонь, Лед, Жизнь, Молнию и Приручение, а Наташа возьмет под контроль Природу. В общем, особо дурным, вспыльчивым или героическим личностям придется выяснять отношения по старинке, на кулачках. А если вы заранее уведомите гостей о кое-каких нюансах предпринятых мер безопасности, то не сложится и с мордобоем — я буду «сгущать» Воздух вокруг буянов и сминать их покровы в качестве намека на нежелательность надувания щек…

Не знаю, как Белосельские успели довести до публики новые правила поведения в аукционном зале, но первые минут восемь-десять помещение заполнялось достаточно спокойно: да, по лицам и эмоциям гостей было видно, что входить в область, в которой не «откликается» ни одна стихия, им крайне некомфортно, но не роптал никто. А потом в дверном проеме нарисовался высокий сухощавый мужчина лет тридцати, прошел метров десять, то сжимая, то разжимая кулаки, а затем остановился, попробовал «продавить» контроль Пахома Борисовича и не смог.

Поэтому гневно раздул ноздри и на ломаном русском рявкнул чуть ли не на весь Кремль:

— Это есть неслыханный!!!

Судя по вспышкам эмоций, собирался то ли выкрикнуть, то ли заявить что-то еще. Но Дежнев заткнул его лентой, упаковал в кокон, поднял в воздух и, хорошенечко встряхнув, пролевитировал в коридор. А там сжал. С намеком. И, выпустив из захвата, вернулся на свой пост.

— Пауль Байер, шурин нынешнего кайзера. Искренне считает себя одним из сильнейших магов Германии, регулярно убивает на дуэлях противников заведомо слабее себя ради посмертных импульсов, по слухам, дорос «аж» до восьмого ранга и привык пугать до смерти… — вполголоса сообщил Голицын и усмехнулся: — А тут его взяли за шкирку и вышвырнули с мероприятия, как нашкодившего мальчишку!

Я бы мог сказать, что германец — дохленькая «семерка», но не видел смысла. Поэтому равнодушно пожал плечами и заявил, что моим людям такие «сильнейшие маги» на один зуб.

— Поэтому-то никто, кроме этого недоумка, ерепениться и не пытается! — хохотнул Анатолий Игоревич, сообразил, что я не при делах, и расплылся в ехиднейшей улыбке: — Желающим принять участие в аукционе сообщили, что присмотр за порядком взял на себя боярский род Беклемишевых. А с недавних пор это словосочетание вызывает глубочайшее почтение…

…Следующий раз мы, Беклемишевы, «углубили» и без того «глубокое почтение» публики в тот момент, когда я и Наташа вошли в Императорскую ложу «в свите» Белосельских, подождали, пока они сядут, и опустились в кресла рядом с ними. А самый последний удар по уязвленному самолюбию представителей монархических династий Земли нанесли Нинка, Игнат и Алексей — когда лицитатор объявил о начале аукциона, а его невидимые помощники подняли занавес, эта троица, обнаружившаяся на сцене, «заметила» только нас. Поэтому встала с кресел, повернулась к нашей ложе, склонила головы в знак приветствия и снова села.

— Нахалята! — добродушно прокомментировала их поведение Валентина Сергеевна, повернулась ко мне и лукаво прищурилась: — Кстати, о нахальстве: Олег Леонидович, один из моих… изрядно зазнавшихся родственников, некий Юлий Егорович Веневитинов, пожаловался на то, что вы и ваша напарница его смертельно оскорбили. Я не поленилась вытребовать видеозапись, сделанную камерами летного ангара для воздушного транспорта личных гостей нашей семьи, очень удивилась, обнаружив там «Исеть» Юлия Егоровича, и, конечно же, разобралась в сути его претензий. Выяснив, как идентификатор этого конвертоплана попал в соответствующий реестр, наказала виновных, лишила охамевшего родича доступа в Кремль и предупредила дурачка, примерившего корону моего мужа, что если он проигнорирует совет боярыни Беклемишевой, то будет расстроен и ею, и мною. А если сдуру попробует сделать хоть какую-то гадость любому члену вашего рода, то будет лишен Дара, перевязан ярким бантиком и доставлен к дальнему КПП вашей усадьбы. В общем, мне кажется, что проблема решена. А вы примете такое извинение за хамство моего родича?

Веселья в ее эмоциях было немного. Зато чувства вины и, почему-то, страха быть непонятой — немерено. Поэтому я задавил желание отшутиться и дал серьезный ответ:

— Валентина Сергеевна, вам нет необходимости извиняться за глупость родича. Прежде всего потому, что вы — человек дела, ваши поступки говорят сами за себя, а я ценю людей именно за них. И еще: Юлий Егорович не успел меня разозлить. Но даже если бы ему это удалось, то мне бы и в голову не пришло переложить его вину на вас. Ведь вы и ваш супруг сделали нам очень много добра, и на уровне ощущений я считаю вас если не близкими друзьями, то верными союзниками. Вот и отношусь… соответственно.