Кстати, после завершения мероприятия поторговаться пришлось и мне. Но с Виктором Константиновичем и «наоборот». В результате чего он все-таки удержал с этой суммы десять процентов, а не перечислил мне все до копейки, как собирался изначально. А потом Белосельский тяжело поднялся с кресла, помог супруге, снова повернулся ко мне и порадовал в разы сильнее:

— Как вы, наверное, догадываетесь, для меня и моей благоверной аукцион был вступлением к десяткам неофициальных рабочих встреч. Поэтому мы от всей души благодарим вас и членов вашего рода за подаренные возможности, желаем всего хорошего и отправляемся на закрытый прием для лиц, равных нам по статусу, глав… хм… делегаций, некоторых министров и так далее.

Валентина Сергеевна пожелала нам доброго пути, попросила передать «Анастасии Юрьевне», что наберет ее после того, как выспится, оперлась на руку супруга и привычно натянула образ всесильной Императрицы. Впрочем, перед тем, как выйти из ложи, помахала нам рукой. Ну, а я подождал, пока из помещения «исчезнут» последние Конвойные, подключился к личному каналу Жарова и спросил, связывались ли с ним «провожатые».

— Так точно, мой господин! — молодцевато доложил он, вероятнее всего, играя на какого-то зрителя: — Обещанный «коридор» будет предоставлен нам через четыре с половиной минуты, так что мы вот-вот снимем контроль и выдвинемся за младшими.

— Что ж, тогда наберете, как загрузитесь в машины, и перед вылетом из Стрешнево… — распорядился я, вышел из его канала и подхватил Наташу под локоток. А уже минуты через полторы-две ответил на срочный вызов Антипа Назаровича и спросил, что случилось.

— Олег Леонидович, тут у нас покупатель последнего лота поломался… — начал Жаров. — Сначала — то есть, сразу после «привязки» колонка — пытался подарить Нине кольцо с огромным бриллиантом. Якобы в знак благодарности за великолепно выполненную дрессировку.

Затем шепотом заявил, что она должна служить самому достойному, богатому и щедрому правителю на Земле — шахиншаху Поладу Девятому. А после того, как Пришвина отказалась и дала понять, что уже служит вам, причем по велению сердца, намекнул, что может разозлиться и обвинить ее в попытке украсть кольцо. Вот Алексей с Игнатом меры и приняли. Но слегка перестарались с количеством энергии, вложенной в коконы. Поэтому родича шахиншаха пришлось отправить в целительскую кому, а его питомца — в сон…

— Вам кто-нибудь какие-нибудь претензии предъявил? — хмуро спросил я и получил чертовски приятный ответ:

— Нет: командир группы сопровождения чрезвычайно вежливо попросил стабилизировать состояния перса «по самому минимуму», вызвал целителей еще до того, как Ольга Петровна и Нина выполнили эту просьбу, а сейчас ждет завершения моего доклада, чтобы начать движение.

— Отлично! — успокоено выдохнул я, поблагодарил его за своевременный доклад и разрешил выдвигаться к машинам. Потом поймал за хвост мысль, мелькнувшую на краю сознания, открыл банк-клиент, обнаружил, что на мой счет уже упало шестьсот сорок четыре миллиона, перечислил половину Нине и отправил ей личное сообщение:

«Это — ваша доля. Дели, как сочтешь нужным. И… спасибо за „веление сердца“ — я оценил…»

Дожидаться ответа не стал — набрал Державину, спросил, где их искать, выслушал подробное объяснение, проконсультировался у Конвойного и повел Наталью по рекомендованному маршруту. А уже через минуту, загружаясь в лифт, получил комплект из банковского уведомления и личного сообщения.

Первое проигнорировал. А второе, от Пришвиной, открыл. И мысленно хмыкнул:

«Спасибо, мой господин! Разделила так, как сочла нужным: Екатерине Олеговне и себе выделила по тридцать миллионов рублей, Игнату и Алексею — по двадцать, Антипу Назаровичу и его подчиненным — по десять, всем магам рода, оставшимся в усадьбе — по два, девятнадцать разделю между детьми, но разошлю их родителям, а сто миллионов отправила вам. На коттеджный поселок, строящийся в Восточном, или любые другие потребности моего горячо любимого рода. Что касается „веления сердца“, то я сказала именно то, что чувствую. Поэтому всегда пожалуйста…»

В холле, в который мы вышли из лифта, висело как минимум четыре камеры, поэтому обсуждение поступка Нинки я перенес на потом — навелся на «наставниц», их подопечного и двух надменных парней чуть помладше меня, «вслушался» в эмоции всей этой компании и телохранителей Белосельского-младшего, мысленно вздохнул и подготовился к неприятностям.

Обязательная программа — то есть, обмен приветствиями, взаимные представления и обсуждение «сумасшедших» итогов аукциона прошли более-менее терпимо: да, друзья наследника престола строили из себя прелестные пупы Земли, но, скажем так, в плепорцию. А потом Цесаревич потерял берега — уведомил меня о том, что уже распорядился выделить «Янине Павловне» и «Дарье Константиновне» гостевые покои, заявил, что развозить эту парочку по поместьям уже не надо, и великодушно отпустил меня восвояси!

Волкова пошла красными пятнами, а Державина гневно прищурилась, но промолчали обе. Так как прекрасно понимали, что их подопечный решил прогнуть меня, и ни на миг не забывали о том, что я — мужчина и глава рода, а значит, обязан решить создавшуюся проблему сам.

Вот я на завуалированное оскорбление и ответил:

— Станислав Викторович, я ценю вашу заботу о ваших же наставницах, но сегодня она была лишней. Ибо Янину Павловну и Дарью Константиновну в Кремль привез я, и я же их из него увезу. И с демонстрацией великодушия вы, определенно, дали маху: я прибыл сюда не по вашему приглашению, так что…