Шрифт:
Так-таки никто?
Возможно, я стану. Правда, шансов на успех немного. Почерк у перерожденцев часто меняется, а найти для сравнения документы или письма, написанные собственноручно начальником Канасуку до его смерти, может оказаться проблемой.
Ладно, всё по порядку. Сначала нужно убедиться, что завещание действительно существует.
И последний штрих: Фудзи. Если я прав, история с фуккацу моего слуги — это была не попытка заработать на новом невиданном «товаре». В первую очередь женщины семьи Канасуку желали удостовериться, что трюк с перерождением работает, — перед тем, как проделать подобное с умирающим начальником. А когда потерпели неудачу и узнали от меня, почему, — разработали новый план, с учётом ценных сведений, полученных от доверчивого Торюмона Рэйдена.
Мне и в страшном сне не могло прийти в голову, что потерпев неудачу и чудом, вернее, моей милостью избежав суда, приговора и наказания, они попробуют ещё раз! А они попробовали, — отчаянно рискуя, без дополнительной проверки и подтверждения, опасаясь вновь привлечь моё внимание…
Признаюсь, я недооценил этих женщин.
Только они не знали, что перерожденец обязан заявить о фуккацу в службу Карпа-и-Дракона и получить соответствующую грамоту. Если бы не это, я до сих пор пребывал бы в уверенности, что никакого фуккацу не было, начальник Канасуку умер своей смертью от болезни, и его женщинам всё сошло бы с рук.
3 «Уверен, вы сумеете найти выход»
— Доброе утречко, начальник!
Встать с крыльца, чтобы поприветствовать начальство подобающим образом, Манци и не подумала — как обычно, когда рядом не было посторонних. При посетителях она себе такого не позволяла. Несмотря на дерзость и своеволие, Манци нутром чуяла грань, которую не следует переходить.
Девица прекрасно знала, как ко мне следует обращаться. С памятью у неё всё было в порядке. Тем не менее через раз она называла меня «начальником». Проверяла, когда я сделаю ей выволочку? Развлекалась? Ничего не могла — да и не хотела поделать со своим вредным характером?
Я уже выяснил, что значит на китайском «манци». Заноза и есть! Обращение «начальник» было самым невинным из её развлечений, его я спускал девице с рук. Не наказывать же её по пять раз на дню за такую мелочь?! Тем более, что это всё равно ничего не даст.
— Доброе утро, Манци.
— Все на месте, только вас и ждут!
Вроде как доложила. А на самом деле толсто намекнула: «Опаздываешь, начальник!» Опаздываю. Сам знаю.
— И зачем же меня ждать? — в тон ей поинтересовался я.
Когда я бывал в хорошем настроении и имел толику свободного времени, беседы с Манци меня забавляли.
— Без начальства никто не знает, чем заняться? Бездельничаете?
— Бездельничаю, — без малейшего стеснения подтвердила Манци. — Стаю карпов набила, больше работы нет. А про остальных не скажу. Проверяй, начальник!
— Возвращайся в дедову мастерскую. Если появится работа, я за тобой пришлю.
— А там тоже делать нечего. Городские мальчики, дурни пустоголовые, всё решить не могут: иметь со мной дело, или нет?
— Это ещё почему?
— Я ж на службе. На власти работаю. Вот и думают: бить у меня наколки — не зазорно ли? Месяц думают, полтора. Будто у них есть, чем думать!
Признаться, мне и в голову не могло прийти, что служба в управе создаст Манци подобные проблемы.
— Не бери в голову, начальник! — заноза беззаботно махнула рукой. — Объявятся, я их знаю. А я тут посижу, не засохну. Жалование, опять же, капает. Да, кстати, там к тебе этот перерожденец рвётся. Как в отхожее место, когда приспичит.
Как всегда, главное Манци приберегла напоследок.
* * *
— Доброе утро, господин.
Вчера, выписав грамоту о перерождении, я распорядился оставить Катацумури-второго в управе. До утра, а там видно будет. Грамота не действует мгновенно, это вам не будда Амида! Да и душевный разлад перерожденца мог зайти слишком далеко, когда уже никакой грамотой не поможешь. Следовало убедиться, что Канасуку Катацумури в своём уме, прежде чем отпускать его домой, — чтоб не натворил дел.
На задах управы имелся сарай для задержанных, сбитый из крепких досок, с надёжной дверью, что запиралась снаружи на засов. Туда я и распорядился поместить перерожденца. Велел кормить, поить, наружу выпускать только по нужде, и под строгим конвоем. Как доложил секретарь Рюхо, с перерожденцем проблем не было. Не буянил, не кричал, сбежать не пытался. В еде не привередничал. Попросил выпивку, получив отказ, возмущаться не стал. А с утра настоятельно попросил о встрече с мной.
Вот, явился в кабинет.