— Не развращай мне молодёжь.

Она моргнула, посмотрела на меня, потом на строй, потом вниз на собственную руку, которая всё ещё медленно скользила по её груди у самого выреза. Сообразила. Отдёрнула руку, как будто обожглась, и торопливо сложила обе ладони перед собой. На щеках у неё проступило что-то вроде смущения, впервые за всё утро. Видимо, дошло, что она это и правда делала, не отдавая себе в этом никакого отчёта.

— Простите, господин Морн. Привычка.

Я кивнул Даниле, мол, прости, парень, забираю у тебя твою главную дисциплинарную катастрофу, и двинулся обратно к углу дома. Карина пошла следом, теперь уже подчёркнуто опустив обе руки. Игнат пристроился справа, Сизый, по-смешному выкидывая шаг и оборачиваясь каждые пару секунд проверить, все ли на месте, замаршировал впереди.

За спиной у нас раздался ровный голос Данилы:

— Я сказал, упор лёжа. Кто не понял с первого раза, повторяю на простом языке. Носом в землю!

И дружный стон четырёх обречённых глоток.

Надо бы выкроить время на Машку. Я только сейчас сообразил, что мы с девочкой последнее время вообще толком не разговаривали, а ведь с Потапычем явно что-то происходит. Пожалуй, займусь этим вопросом вечером.

Так… а в целом, получается, с мелкими делами разобрались. Лисичка поделилась новостями и подтвердила мои мысли насчёт Гнедича. Бык получил свою временную, но всё-таки цель. А Данила в целом на совесть выполняет свою работу.

Поэтому можно было ставить мысленную галочку и переходить к следующему пункту повестки.

К Источникам!

Мы вышли за калитку и сразу попали в утренний поток. Сечь к этому часу уже окончательно проснулась: по улице тянулись ходоки с пустыми мешками за плечом, навстречу им протарахтела телега с бочками, а у соседней лавки старый кузнец, щурясь на солнце, выкладывал на прилавок свежие подковы.

Воздух был холодный, с той самой ранней зимней резкостью, от которой первые секунды на улице кажется, что тебе плеснули за шиворот ковш ледяной воды. Карина, шагнув на дорогу, сразу заметно поёжилась, повела плечами и обхватила себя руками. Платье у неё было хоть и красивое, но совершенно не рассчитанное на такую погоду. Видимо, выходила из дома в спешке, и голова была занята совсем другими проблемами.

Игнат, шагающий справа от меня, моментально заметил это движение, на ходу стянул с себя куртку, шагнул вперёд и осторожно, как будто боялся, что Карина в любой момент его оттолкнёт, накинул её девушке на плечи.

— Возьми… На улице холодно.

Карина повернула голову, посмотрела на Игната. Сначала с лёгким удивлением, как будто не сразу поняла, что вообще происходит. А потом мягко улыбнулась, наклонилась и коротко поцеловала его в щёку.

— Спасибо, Игнат.

И всё. Как ни в чём не бывало пошла дальше, попутно поправляя куртку на плечах.

А вот Игнат… Игнат остался стоять.

Я скосил глаза и чуть не заржал в голос. Парень покраснел так, что у него, кажется, даже уши начали светиться. Сначала щёки, потом шея, потом мочки ушей, и в итоге всё это великолепие превратилось в один большой томатно-красный сигнал, который было видно, наверное, метров с пятидесяти. Глаза при этом смотрели прямо перед собой, в одну точку, а правая рука всё ещё висела в воздухе на той же высоте, на которой только что отпустила его собственную куртку.

Сизый, шагающий впереди, обернулся, оценил картину и тут же подскочил к Игнату. Привстал на цыпочки, вытянул шею и помахал лапой прямо у парня перед носом.

— Братан! Ты живой вообще? Эй! Очнись! Мы вообще-то по делу идём.

Игнат вздрогнул, моргнул и наконец-то отмер. Поудобнее перехватил папку, торопливо догнал нас и зашагал рядом, старательно глядя себе под ноги.

Я мысленно хохотнул. Ну поздравляю, Артёмка, у тебя в команде официально объявился первый влюблённый.

Хотя парня можно было понять. Карина была вообще такой ходячей катастрофой для пацанов. Достаточно было один раз пройти мимо, поправить волосы, улыбнуться — и всё, очередной бедолага уже считал трещины на потолке и в красках представлял, как будет защищать её от всего на свете. А поцелуй в щёку — это вообще контрольный в голову.

Главное, чтобы это сейчас не аукнулось на работе. А то знаю я этих влюблённых счетоводов: сначала вздыхают над колонками цифр, потом начинают по ошибке прибавлять там, где надо отнимать, и к концу недели у меня в бухгалтерии вместо порядка будет полный бардак.

Ладно, тут надо просто наблюдать со стороны и не лезть. Такое лечится только временем.

Мы прошли до конца улицы, свернули на дорогу пошире, и я уже прикидывал, как именно буду разговаривать с Кривым. Тут-то меня и догнал звук приближающегося транспорта.

Я обернулся.

Из-за поворота выкатилась карета коменданта — добротная, из тёмного дерева, на укреплённых колёсах, с аккуратной обивкой по борту. На козлах сидели двое: возница и рядом с ним мужик, у которого прямо на лице было написано «не подходи, убью». А сзади, на маленькой откидной ступеньке у задней оси, пристроился третий — судя по выправке, тоже из гвардии.

Так-так-так. А Гнедич-то, похоже, умнее, чем я думал. Сообразил, кто именно будет претендовать на владение «Источниками», и заранее выбрал сторону. Мы с ним и так уже кое-как, но договорились о будущем сотрудничестве, так что и здесь он вполне мог рассчитывать урвать свою долю.