— Она занимала.

— Ничего она не занимала.

Очередь продвинулась, и Жозе оказалась перед окошком. Женщина по ту сторону прозрачной стены протянула руку и забрала у Жозе письмо.

— Нужен другой конверт.

— Хорошо.

— Заказное с уведомлением?

— Без уведомления.

Женщина кивнула, облизала марки, приклеила, капнула сургучом, стукнула по нему штемпелем и бросила письмо на весы.

— С вас рубль сорок.

Статья оправилась во Францию, а Жозе — к кабинкам для телефонных переговоров. Заказанный звонок пришлось ожидать еще четверть часа.

Из дневника профессора Аникеева

Запись от 03.07.1912.

«Вчера днем, перед трапезой, Савва Дорохов (тот самый блистательный Дорохов, который в прошлом году трижды провалил экзамен по латыни), наслушавшись от казаков баек про необычные поминальные ритуалы туземцев, отправился посмотреть местное кладбище. Издалека я и сам не раз засматривался на это место. Кладбище, оттеняемое бесподобным боярышником, условно разбито на старое и новое. Большинство могил на новом кладбище состоят из гроба или короба семи футов в длину и двух в ширину, грубо сработанного из крупных дубовых досок. Могилы, таким образом, располагаются поверх земли. Старое же кладбище почти неотличимо от нашего (на память сразу приходит погост в имении Астафьевых под Тулой). Каменные кресты и затертые надписи на греческом и латыни безмолвно напоминают о том, что Иисус пришел на Кавказ раньше Магомеда. Именно там, на старом кладбище, Дорохов обратил внимание на обломки пиленного ракушечника, который в изобилии встречается на месте древних могил, и быстро сообразил, что бы это могло значить. Он же доглядел, что ковыль за погостом растет почти ровными лентами и кругами. Когда за обедом Дорохов все это изложил нам, мне ничего не оставалось, кроме как пообещать ему пятерку по истории средневековья в следующем семестре.

Там, под землей, таится древний город, и в этом лично у меня нет никаких сомнений. Круги ковыля — это крыши башен, ленты — крепостные стены. В какой-то момент город накрыл оползень, иного объяснения такому толстому слою нанесенного грунта у меня просто нет. Этот город, возможно, один из самых интересных исторических объектов мира. Но разрешения на раскопки на правом берегу у нас нет, и с поправкой на шаткий мир с туземцами и близость погоста, вряд ли мы его быстро получим. На всякий случай я все же отправил прошение в Москву. Возвращаться к унылой работе в дольменах после такого открытия тяжко вдвойне».

— Пятнадцатая кабинка, Франция, Леон, — объявили в громкоговоритель, и в ее сторону, пока она шла к телефону, не обернулся только кот, спавший на подоконнике.

Трубка на телефоне была тяжелая и холодная, как камень. После продолжительного шороха и клацанья в динамике она наконец услышала искаженный километрами проводов, но узнаваемый голос.

— Привет, Жанна.

— Привет, мам. Ты уже в Кисловодске? Как тебе город? — Привычка, не дожидаясь ответов, сыпать вопросами укоренилась в дочери с раннего детства. — Я читала, что это курорт вроде Баден-Бадена или Карловых Вар, уже попробовала минералку?

— Да. Неописуемо вкусно. Я звоню сказать, что у меня все хорошо и что я люблю тебя. В гостинице международная связь не работает, пришлось идти на переговорный пункт.

— Молодец, что позвонила, а то я уже начала беспокоиться. Если честно, мне с самого начала не понравилась эта затея. Кто это придумал? Пьер? Вот сам бы и ехал. Я сильно переживаю за тебя, мама. Ты ведь поехала туда только посмотреть, правда?

— Что ты имеешь в виду?

— Никаких ритуалов или спиритических сеансов. В общем, ничего такого, о чем ты каждый раз рассуждаешь вслух на встречах с читателями.

— А. Нет, конечно. Я не взяла с собой ни могильной земли, ни хрустального шара, только фотоаппарат.

— Вот и отлично. Ты уже нашла гида или экскурсовода? Ну, в смысле, человека, который проведет тебя туда.

— Нет. Зачем?

— Ну, ты же не знаешь даже в какую сторону идти.

— Шутишь? Я полжизни прокручивала в голове этот маршрут и найду дорогу даже ночью с завязанными глазами.

— Только не делай глупостей, мама. Не надо никуда ходить ночами с завязанными глазами. Я тебя прошу. Я точно знаю, что всякие глупости тараканами лезут тебе в голову. А ты не поддавайся. Ладно?

— Ладно. Не буду. Не переживай. Как на работе?

— Готовимся к весеннему показу. Немного опаздываю с тем платьем в горох, которое я тебе показывала перед отъездом.

— Как Марк?

— Отменила рисование на пятницу. Эту неделю он как раб на галере, тест по математике и сочинение сдал на отлично.

— Передавай ему привет. Скажи, что дед гордился бы им.

— Хорошо. Обязательно передам.

— Тогда пока. Постараюсь позвонить тебе завтра.

— Пока, мам. Береги себя.

Жозе повесила трубку, вышла из кабинки и из здания телеграфа. Несмотря на жару, вновь оказавшись на улице, она почувствовала себя намного лучше.

Из дневника профессора Аникеева

Запись от 03.07.1912.

«Ночью вышел казус. Около трех после полуночи весь лагерь всполошился. Далеко в лесу кто-то кричал, и это был не зверь и не птица. Мы наскоро собрали отряд из двенадцати человек и, вооружившись двумя ружьями и захватив фонарь, отправились на звук. Голос привел нас к обрыву.