Когда он в последний раз посещал четвертую планету, ему казалось, что она все еще погружена в свое собственное древнее спокойствие; десять миллионов человеческих существ не имели такого уж большого значения, во всяком случае, для Марса. Пустота засушливой пустыни нарушалась лишь несколькими всплесками отраженного солнечного света марсианским днем и искусственным свечением ночью: крупные населенные пункты в Кахре и Сидонии, ярко-зеленый пузырь аркологии новой Эллады, несколько световых лент, отмечающих основные наземные транспортные маршруты, разбросанные искры, которые были усадьбами отдельных семей людей, пытающихся заработать на жизнь в красных просторах.

Но теперь, как он увидел, повсюду были свет и движение.

Вся Эллада сверкала зеркальными отражениями, как окно в лицо планеты, как будто грандиозная аркология была внезапно завершена. К северу от Эллады, по ту сторону экватора, сине-серые линии пересекали пустыню с юга на север, направляясь вплоть до полюса. А вокруг серых узлов, которые могли быть городами, вспыхивал огонь: безошибочные признаки войны. Внезапно Марс превратился в перенаселенную, высокоразвитую, пеструю, охваченную конфликтами планету.

Или, во всяком случае, так это выглядело. И в этом, как он начал догадываться, был весь смысл.

В захламленном жилом куполе "Когтя" без предупреждения материализовались Никола Имри и Гарри Пул.

Никола, в открытом комбинезоне, со свежепобритой головой, быстро огляделась и ухмыльнулась. — Лета, Пул, это действительно ты? Это не просто какой-то сказочный сон?

Заметной задержки во времени не было; должно быть, они оба проецировались изнутри комплекса Фобоса, понял Пул. Но в этом не было ничего удивительного. Через шесть месяцев после своего переворота Гарри проводил много времени здесь, на месте, чтобы убедиться, что ресурсы, необходимые для его масштабного нового военного строительства, поступали без сопротивления.

И Никола, конечно же, была здесь, чтобы учиться управлять военными кораблями.

Гарри был одет в городской костюм, как думал Пул, цельный, черный с серебряной окантовкой — элегантный, неброский, практичный, эффективный. — Кризис бросает вызов всем нам. Но не все мы можем позволить себе роскошь уединиться. В любом случае, спасибо, что прибыл.

— У всех нас есть своя работа, которую нужно делать, — неловко сказал Пул. Он чувствовал себя выбитым из колеи этим вторжением в его личное пространство, виртуальное или иное.

Никола фыркнула. — Как будто у тебя был выбор. В наши дни, когда управляющий присылает тебе вежливое приглашение…

Гарри хмуро посмотрел на нее. — Просто помни, с кем разговариваешь.

— Как я могла забыть? — В невесомости она дрейфовала по жилому куполу, осматривая дисплеи управления, диваны — даже просунула свою виртуальную голову в дверь ванной. — Хороший корабль. Новый?

— Вроде того, — сказал Пул. — Он должен был стать "Крабом-отшельником II", разрабатываемым на Луне. После того, как мы разбили "Краба I", я ускорил его сборку.

— И дал ему новое приятное имя. "Коготь ассимилятора". Откуда это взялось, откуда взялся твой котенок, когда ты был ребенком?

Нерешительно Пул признался: — Из архива моей матери. Еще немного информации, переданной Майклу Пулу Базалджету его девушкой из будущего. Однажды "Коготь ассимилятора" запомнят как боевой корабль, принимавший участие в войне за центр Галактики. Это произойдет через двадцать тысяч лет, и настоящий "Коготь", вероятно, будет совсем не таким, как этот, но…

— Приятный штрих, — сказала Никола. — Вижу, он крепче, чем был "Краб" раньше. Стройнее. Быстрее, я полагаю? И этот жилой купол похож на крепость.

— Ты, должно быть, видел проекты кораблей, которые они строят в "Клубке". — Она махнула рукой в сторону видения за пределами купола. — Военные корабли, Майкл. Столетия спустя после того, как о таких кораблях в последний раз мечтали. У нас есть быстрые флиттеры с одним пилотом, предназначенные для обхода обороны и проведения атак с близкого расстояния, и большие боевые ВЕС-крейсера для нанесения массированных, продолжительных бомбардировок. Но мы начинаем с нуля. Мы утратили традицию такого мышления — как сделать космический корабль достаточно маневренным, чтобы сражаться, и в то же время достаточно прочным, чтобы пережить атаку, — и мы пытаемся адаптировать новые технологии, вещи, которые наши старые воинственные предки и представить себе не могли, для разрушительных целей.

— Он все это знает, — сказал Гарри, изучая своего сына. — Он Пул, и в любом случае большая часть этого — наша технология.

Пул выпалил: — Зачем ты позвал меня сюда, Гарри? Мне нужно быть там, где я наиболее полезен. Я был полезен на Луне. Ты это знаешь. Пытаюсь увеличить в Копернике производство ВЕС-двигателей для твоих линкоров. Послушай, я хочу помочь бороться с этим. Но я инженер. Лучшее место для меня — за линией фронта.

Гарри покачал головой. — Нет. Ты больше, чем просто полезен. Ты уникален, Майкл. Ты знаешь, что траектория ксили остается неопределенной. Но ты также знаешь, что мы пытаемся заманить его на Марс. Верно? И если он прилетит сюда, именно здесь мы остановим его, прежде чем он приблизится к Земле. Стратегия была доведена до сведения каждого гражданина, который участвует в программе виртуальных игр, проводимой там. Они знают, что будут на передовой, Майкл, или, во всяком случае, таков план. И если ты находишься там, внизу, это знак нашей приверженности Марсу, их выживанию. Ты не только герой, который, как видела вся человеческая раса, протаранил созданный Летой зонд Тайника на пути к Земле, ты также мой родной сын. Фактически, это знак моей личной приверженности.