Шрифт:
Боб услышал едва доносившиеся из наушников звуки классической музыки.
— Боже мой, вы меня так напугали! — воскликнула женщина.
— Вы кто?
Глава 45
Портрет, октябрь 2016 года
— Прошу прощения, я звонил в дверь, — сказал Боб женщине в инвалидном кресле. — Боб Оз. Я друг Майка. Он дома?
— Ах, вот оно что, — сказала она, тяжело дыша и прижимая ладонь к груди. — Дайте мне минутку прийти в себя. Боюсь, вы разминулись с Майком, он только что ушёл.
— Он сказал, куда направляется?
— На работу. К нему должен прийти клиент, чтобы забрать лабрадора, над которым он работал.
Боб кивнул, разглядывая её. На вид ей было за пятьдесят; одета она была строго и почти старомодно — точь-в-точь как Майк.
— Кажется, я где-то видел ваше фото, — сказал он. — Вы ведь?..
— Эмили Лунде, — сказала она, протягивая руку. — Сестра Майка.
Он пожал ей руку.
— Конечно. Вы ведь тоже таксидермист, верно?
— Верно.
— Просто в гостях?
Она удивлённо посмотрела на него.
— Нет. Я здесь живу.
— Вот как. И давно вы здесь живёте?
— Довольно давно, да. С тех самых пор, как... — Она кивнула на семейный портрет над камином.
— Ах да, — сказал Боб. — Та трагедия.
— Да. Чаю или кофе? — Она улыбнулась. Похоже, она была из тех людей, кто легко улыбается. И смеется. — Это займет всего минуту, — сказала она, заметив, как он смотрит на часы. — Признаюсь, я люблю компанию, в наших краях этого начинает не хватать. Но вы всегда можете позвонить Майку.
— Позвоню после чая, — сказал Боб.
Она удовлетворённо кивнула и покатила к кухонной столешнице, пока Боб изучал портрет.
— Рассеянный склероз, — крикнула Эмили, наполняя чайник.
— Что?
— Вы, наверное, гадаете, почему и я, и дочь Майка в инвалидных креслах. У нашей бабушки тоже был рассеянный склероз.
— Понимаю. Значит, это наследственное?
— В какой-то степени да. Нашей семье не повезло.
Боб вгляделся в лица на портрете. Ни на одном из них он не заметил и тени сомнения. Они верили, что впереди их ждёт светлое будущее. Что все они проживут долгую и счастливую жизнь.
— Значит, это вы остаётесь дома и готовите кьётткакер [45] — мясные тефтели в коричневом соусе? — Он произнёс это на ломаном норвежском, и Эмили снова рассмеялась.
— Наша мама нас этому научила, да. А по какому делу вы к Майку?
Боб подумал, что ответить.
— Да просто забрать кое-что из того, что он обещал мне одолжить.
— Что именно?
— Винтовку.
— А. Ну, её он забрал с собой. Может, он неправильно вас понял и решил, что вы встретитесь в мастерской?
45
«Kjottkaker» (норв. кьётткакер, букв. «мясные лепёшки») — традиционное норвежское блюдо, крупные мясные тефтели, обычно подаваемые в густом коричневом соусе с картофелем и брусничным джемом.
— Возможно, — сказал Боб. На её открытом лице он не заметил ни тени подозрения. Должно быть, именно поэтому он почувствовал укол совести. — А где он её хранит?
— Винтовку? В своей комнате.
— Не против, если я взгляну? Хочу убедиться, что он не забыл патроны.
— Патроны?
— В прошлый раз он их забыл.
— Ну, даже не знаю, я никогда не бываю в его комнате, я живу здесь, внизу. — Она указала через открытую дверь в холл, где Боб увидел лестницу. — Вторая дверь слева.
— Спасибо.
Боб вышел в холл и в четыре-пять широких шагов преодолел лестницу.
Он толкнул дверь. Комната была светлой, чистой и прибранной. Постель заправлена, шторы раздвинуты. На стене висел телевизор. Несмотря на оставленные личные вещи — мобильный телефон на комоде, вешалку с парой полинявших джинсов и худи на двери шкафа, — что-то в этой комнате рождало у Боба ощущение заброшенности, будто живший здесь человек больше не вернётся. Точь-в-точь как в той квартире в Джордане, где обитал Томас Гомес. Квартире, которая словно знала, что сюда придут другие люди в поисках ответов.
На кровати поверх подушки покоилась коричневая маска с прорезями для глаз и рта. Точнее, это был целый шлем-накладка, полностью закрывающий голову вместе с волосами. На одеяле виднелась пара тонких коричневых перчаток. Они были разложены точно так, как лежали бы руки человека, растянувшегося на постели.
Боб взял маску и рассмотрел её поближе. Вздрогнул, узнав лицо со шрамом на щеке. Сзади она была разрезана от основания шеи до самой макушки, а сквозь пробитые отверстия продет шнурок, позволявший легко надевать и снимать её.