Шрифт:
Он провёл кончиками пальцев по перчаткам из человеческой кожи, задев вытатуированную пятиконечную звезду. Он вспомнил отпечатки пальцев Томаса Гомеса, которые они находили на местах преступлений. На ручке двери в туалете. Теперь всё начинало обретать смысл. Майк Лунде не сбегал через вентиляционную шахту в торговом центре, он просто снял худи, маску Гомеса и перчатки Гомеса. Вероятно, сложил их в сумку, которую спрятал под курткой. Разобрал винтовку, чтобы освободить для неё место в той же сумке. При должной сноровке вся процедура занимала не больше пары минут. После этого он сорвал вентилятор, швырнул один из инсулиновых шприцев Гомеса в вентиляционную шахту и преспокойно вышел из туалета под видом самого обычного белого мужчины, пришедшего за покупками, пройдя прямо мимо Кей и бойцов SWAT. Этот трюк он мог повторять раз за разом, оставаясь непойманным. Взгляд Боба упал на бумажный пакет перед шкафом. Он был из известного магазина игрушек, Боб узнал логотип — мальчик в шляпе-грибе. Филиал этого магазина находился прямо рядом с туалетом в «Трэк Плаза». Он заглянул внутрь. Приподнял скомканный лист подарочной бумаги. Оттуда выпали солнцезащитные очки — точно такие же, в каких Гомес был на видеозаписях.
Боб посмотрел на мобильный телефон. Он был выключен. Эксперт-фоноскопист из полиции сможет подтвердить, что запись звонка якобы Томаса Гомеса Майку Лунде на самом деле была сделана самим Майком Лунде, который стоял в телефонной будке и звонил на собственный мобильный. Это объясняло, почему дыхание на записи то появлялось, то исчезало, словно его включали и выключали.
Боб зашёл в ванную. Здесь тоже было чисто и прибрано. Он открыл дверцу шкафчика над раковиной. Обычные туалетные принадлежности. Несколько упаковок коричневых контактных линз от разных производителей. Конечно. Цвет глаз тоже должен был совпадать.
На нижней полке он увидел знакомый блистер с таблетками. Розовыми. Боб взял его и вчитался в длинное непроизносимое название антидепрессанта. Разобрал подпись врача и дату. Блистер должен был уже опустеть, но, пересчитав оставшиеся таблетки, Боб пришёл к выводу, что Майк Лунде бросил их пить, и по странному совпадению это произошло примерно тогда же, когда и сам Боб перестал принимать свои собственные таблетки.
Он вернулся в холл, спустился по лестнице и остановился в дверях гостиной.
— Нашли патроны? — спросила Эмили, разливая чай.
— Нет, — сказал Боб. — Он забрал их с собой. Он не говорил, куда еще может поехать, кроме мастерской?
— Нет. А куда ещё он мог поехать?
— Да, действительно, куда ещё? — Боб посмотрел на исходящий паром горячий чай на столешнице перед собой. — Так он не говорил, чем собирается заняться сегодня?
— Только то, что собирается представить свой шедевр. Он очень этого ждал.
Боб сглотнул.
— Знаете что, Эмили? Я вижу, что Майк оставил мобильный в своей комнате, а мне очень нужно с ним связаться. Так что чай придется отложить до другого раза.
Она посмотрела на него с улыбкой, слегка удивленно.
— Конечно, Боб. В любое время.
Боб выбежал к машине; в ушах у него звенел стрёкот газонокосилки, а пульс частил словно спешащие часы.
Глава 46
Выход, октябрь 2016 года
Брентон Уокер смотрел в спину Кевину Паттерсону, который стоял у проёма занавеса, готовый выйти на трибуну навстречу приветственным крикам и солнечному свету. Его должны были представить по громкой связи, как только закончится этот музыкальный номер. Паттерсон поднимал и опускал плечи, разминал шею, словно боксёр перед боем, застёгивал пуговицу на пиджаке, расстёгивал, снова застёгивал. Бушевавшее в Уокере чувство тревоги начало утихать — возможно, потому, что пути назад уже не было и исправлять упущенное было слишком поздно. Этому уроку Брентона научил отец: нужно принимать то, чего не в силах изменить. Впрочем, сам отец никогда не следовал этому правилу, что и привело к краху его политической карьеры.
На сцене всё ещё играла группа, толпа подпевала.
— Десять секунд, пожалуйста, — сказал мужчина в гарнитуре. — Ни пуха ни пера, господин мэр.
Спрингер стоял рядом с Уокером. Его рация затрещала, и скрипучий голос доложил.
— «Фокстрот», вижу белого мужчину лет пятидесяти, рост примерно пять футов девять дюймов, входит в одну из VIP-лож.
Уокер увидел, как Спрингер побледнел. Тот поднёс к губам рацию и тихо произнёс в неё.
— Он у тебя в поле зрения, «Фокстрот»?
— Нет, он скрылся в глубине ложи, в темноте.
— Слушайте все! — крикнул Спрингер в помещение. — В одной из лож посторонний! Кто-нибудь знает, как он туда попал и кто это такой?
Вокруг Уокера воцарилась тишина. Слышны были лишь звуки группы и пение толпы да голос распорядителя в гарнитуре, говорившего в свой микрофон:
— Норма? Будь лапочкой, попроси группу сыграть ещё один номер. Тут у нас за кулисами, э-э... возникла заминка.
Глава 47
Красный свет, октябрь 2016 года
Боб гнал по шоссе к центру города так быстро, как только осмеливался — и насколько позволял «Вольво».
Он вёл машину одной рукой, а в другой держал телефон. Да, он хотел бы иметь при себе пистолет. Да, хотел бы иметь мигалку Коджака. Да, хотел бы соображать получше и вовремя разглядеть знаки беды. Когда она ответила на звонок, он услышал, что она бежит.
— Что происходит, Кей?
— Я бегу к машине. Я сделала несколько звонков, кое-что проверила, и, похоже, дом в лесу принадлежит группе художников, которые занимаются тем, что называют альтернативной таксидермией. Я только что говорила с одной из них, и она сказала, что после того, как они сняли новое помещение в городе, дом в Сидар-Крик почти не использовался. Я спросила про холодильную камеру, и она сказала, что ею пользовались несколько художников, включая некую Эмили Лунде, владелицу мастерской, где лежит тело.