Шрифт:
Я провёл когтем по первой нити. Адамантий перерезал её, и пластина рассыпалась серебряной пылью. На площади трое мужчин одновременно рухнули на колени, но через секунду поднялись. Один из них держался за грудь, как будто у него вырвали кусок.
— Что произошло? — хрипло выдохнул он.
— Контракт пытался сделать вас имуществом, — бросил я. — Не подписывайте ничего, даже если бумага обещает бессмертие и бесплатное лечение зубов. Если я скажу вам не дышать, вы тоже сначала проверите, откуда ветер дует.
Серебряные линии сжались вокруг форта. На этот раз они били не по людям, а по стенам. Камень покрылся тонкими трещинами, в бойницах погасли факелы. В воздухе запахло озоном, как перед грозой, и я вспомнил, как пахнет магия, когда её собираются применить.
— Если он не может забрать металл, то попробует лишить тебя опоры, — заметил Росс.
— Тогда опору придётся заменить, — произнёс я, поднимаясь на стену.
Из темноты над площадью высыпались белые семена. Они не коснулись земли. Каждое раскрылось в короткую золотую нить и потянулось к уже повреждённым участкам стены. Семена висели в воздухе, как мошкара перед дождём, и каждое держало в себе чужую волю.
— Одуванчик вернулся, — рыкнул Бродислав.
— Нет, — возразила Алиса, всматриваясь в нити. — Это не он. Это его остаточное плетение. Он вложил в него столько силы, сколько успел, а потом бросил. Как бросил бы камень в колодец, чтобы услышать всплеск.
Я провёл когтями по ближайшему участку стены. Металл прошёл через золотую сеть и разрезал источник, спрятанный за ней. Семена почернели, осыпались на камни и оставили после себя резкий запах сырой травы, как от свежескошенного луга, который сгнил за одну ночь.
На дальнем склоне вспыхнул красный свет. Женщина в красном не вошла в форт, только открыла узкий проём над полем. Внутри на секунду показалась Эвелин, затем старый экономист, потом лица погибших гладиаторов. Образы держались на нитях, но не приближались. Они висели в воздухе, как портреты в галерее, и каждый из них смотрел на меня.
— Она снова торгуется памятью, — процедил я.
— Теперь с другим условием, — заметила Инга, поднимаясь на стену. — Смотри на левый край проёма.
Там не было договора. Только список имён и обозначение срока. Если я откажусь от защиты, цепи должны были ударить по тем, кто носил клятву Росомахиным. Я прочитал имена, и половина из них принадлежала людям, которые сейчас стояли внизу, на площади.
— Угроза, — произнёс я.
— Расчёт, — поправил Росс. — Она проверяет, сколько людей ты готов поставить под удар ради отказа. Она не хочет убивать их сейчас. Она хочет, чтобы ты знал, что она может.
Я разрезал проём. Образы исчезли, но три золотые нити успели уйти в землю под фортом. Они ушли глубоко, как змеи, и я знал, что они там остались ждать.
— Они не атакуют напрямую, — сказал Бродислав, рассматривая трещины на стене. — Каждый оставляет здесь часть приказа.
— Потому что старшие ждут, пока мы сами сломаем защиту, — отозвался я. — Значит, будем ломать их следы быстрее.
До рассвета мы нашли ещё семь нитей. Две шли через колодец, три прятались в кладке ворот, ещё две держались за имена людей, недавно принёсших присягу. Алиска находила их по запаху металла, Инга замораживала участки стены, а я разрезал связи. Бродислав таскал камни и ругался на богов, которые не пришли лично, и на себя, что не может резать так же чисто.
Когда туман начал светлеть, Росс поднялся на стене. Его когти оставили четыре глубокие борозды в известняке.
— Теперь они знают, что принуждение не сработало, — произнёс он. — Следующим придёт тот, кто считает адамантий своей собственностью.
— Один? — уточнил я.
— Один, — подтвердил бог. — Старшим не нужна толпа. Им достаточно уверенности.
Я посмотрел на дорогу. На влажной траве темнели следы, которых ещё час назад не было. Они начинались у ворот и уходили в поле, хотя никто не проходил через стену. Следы были глубокие, как будто их оставило что-то тяжёлое, и они не заросла травой.
— Тогда пусть приходит, — отозвался я, закрывая когти. — На стенах я услышу его требования и проверю, насколько они прочны.
Глава 22
Он пришёл на рассвете, когда туман ещё лежал на полях, а небо над фортом было серым, как остывшая зола. Я почувствовал его раньше, чем увидел. Адамантий в костях стал холодным, будто кто-то приложил к позвоночнику кусок льда. Холод пошёл от затылка вниз, по рёбрам, по рукам, и я понял, что металл во мне узнал того, кто идёт.
— Идёт, — произнёс Росс, поднимаясь со стены. Шерсть на его загривке встала дыбом, когти вдавились в камень. — Один. Старший.