Шрифт:
— А ты? — рыкнул брат, уже разворачиваясь.
— А я найду, откуда они растут, — отозвался я, перехватывая вторую нить.
Она обожгла ладонь и резко натянулась. Я сжал её крепче, чувствуя, как плетение пытается просочиться между пальцами к кости. Адамантий не пустил. Нить задрожала, потеряла натяжение и распалась на две вялые половинки. Женщина с корзиной осела на брусчатку, прижимая яблоки к груди, и задышала часто, как после долгого бега.
— Живая, — выдохнула Инга, присев рядом с женщиной.
Я не стал проверять. Крюки падали один за другим. Каждый тянул за собой золотую нить. Люди на площади заметались. Кто-то побежал к домам, кто-то замер, глядя вверх. Охрана у фабрики подняла оружие, но стрелять было не в кого.
— Не бегите! — рявкнул я, перекрывая шум. — Стойте на месте, цепи бьют по имени, а не по ногам!
Меня услышали не все. Один из рабочих сорвался с места, и крюк вошёл ему в спину раньше, чем он сделал третий шаг. Нить затянулась, тело дёрнулось и обмякло. Я успел добежать, разрезал нить у самого позвоночника, но имя уже ушло. Человек остался жив, только смотрел сквозь меня пустыми глазами, будто забыл, зачем стоял на этой площади.
— Плохо, — процедил я, укладывая его на землю. — Очень плохо.
Алиска ткнулась мордой в его ладонь. Рабочий не отреагировал.
— Он не умер, — тихо произнесла она. — Но его больше нет. Цепь забрала то, что делало его собой.
— Постараемся вернуть, — отрезал я, поднимаясь. — Сначала закроем порталы.
Я вытянул руку к ближайшему разрыву. «Ключевой разлом» ударил болью в источнике, и я увидел, почему не срабатывает. Корневой контур обвил мои переходы, как плющ обвивает решётку. Каждый узел, который я пытался открыть, тут же перехватывался чужой волей.
— Он держит тебя за источник, — произнёс Росс, появляясь рядом. Голос у него был глухой, без обычного бахвальства. — Первый ключник знает, как устроен твой дар. Он сам его проектировал.
— Тогда режь контур, — бросил я, не отводя взгляда от портала.
— Я не могу, — признался бог, и в этом признании не было ни капли привычной гордости. — Контур старше меня. Он построен на вере, которую я не контролирую.
— А я могу, — произнёс я, выпуская когти до конца.
Адамантий вышел из костяшек с тихим скрежетом. Три клинка на каждой руке поймали багровый свет и не отдали его обратно. Я провёл левым когтем по воздуху перед порталом, нащупывая корневой контур.
Он оказался плотным, как спрессованный войлок. Тысячи нитей, каждая из которых держала чью-то клятву, чей-то страх, чью-то веру. Обычная магия скользила бы по нему, как нож по стеклу. Адамантий лёг на связь и потребовал, чтобы она уступила дорогу.
Я провёл когтями снизу вверх.
Контур разошёлся с протяжным звуком, будто рвали мокрую парусину. Порталы над площадью дрогнули, их края почернели. Цепи, что ещё тянулись к земле, ослабли и повисли, как перерезанные верёвки.
— Ещё, — выдохнул я, переходя к следующему узлу.
Боль в источнике стала острее. «Ключевой разлом» рвался наружу, и теперь, когда корневой контур терял хватку, я мог направить его. Я открыл проход не к арене, а к самому порталу, и вогнал в него когти.
Пространство взвыло. Красный песок за порталом пошёл трещинами, трибуны накренились. Я рвал не сам портал, а связь, которая держала его открытым. Адамантий резал божественный контракт, как резал бы гнилую верёвку.
Портал над площадью схлопнулся. За ним закрылся второй, над фабрикой. Третий, над деревней, сопротивлялся дольше, но и он сдался, оставив в небе только запах горячего железа и мокрой земли.
Я опустил руки. Когти втянулись не сразу, металл остывал медленно, и по клинкам ещё бежали золотые искры.
— Готово, — произнёс я, оглядывая площадь.
Люди стояли, прижавшись к стенам. Кто-то плакал, кто-то держал за руку соседа. Рабочий, у которого цепь забрала имя, так и сидел на брусчатке, глядя в пустоту.
— Не готово, — возразил Росс, и в его голосе появилась дрожь, которой я не слышал раньше. — Ты закрыл порталы, но не того, кто их открыл. Первый ключник теперь знает, что адамантий режет его контуры. Он не остановится.
— Пусть приходит, — отозвался я, разворачиваясь к нему. — У меня как раз накопились вопросы.
— Ты не понимаешь, — процедил бог, приблизив морду к моему лицу. — До этой минуты он считал тебя беглым товаром. Теперь он увидел оружие, которое может разрушить его систему. Он придёт не за тобой. Он придёт за всеми, кто носит твоё имя.
Я посмотрел на площадь, на людей, на пустые глаза рабочего, у которого украли самого себя.
— Значит, у нас мало времени, — произнёс я. — Рассказывай, что знаешь о тех, кто придёт.