Я отодвигаю ее обратно.

Она медленно возвращается ко мне.

— Возьми ее! — говорю я, указывая на нее.

— Не могу. Так проклятие не работает.

Я сверлю его взглядом, будто он не вдвое больше меня.

— Эта штука проклята?

— В ней заключено мое сердце.

Слово падает между нами, как камень в стоячую воду. Я чувствую его рябь. Я смотрю на ракушку. Я смотрю на него. Я снова смотрю на ракушку.

— Прости, твое что?

Он откидывается назад, проводит рукой по выбившимся прядям, ускользнувшим из пучка, и начинает говорить. Будто каждое слово вырывают из него плоскогубцами.

— Мое сердце проклято внутри нее. Моя бывшая — морская ведьма, и ей не понравилось, что я с ней расстался, — он поднимает руку, будто отмахиваясь от этого, — эта часть не важна. Но эта ракушка мне очень хорошо знакома.

— Тогда забери ее. — Я пододвигаю ее к нему. — Неужели ты… о боже, перестань, — вздыхаю я. Ракушка, конечно, возвращается. — Почему она возвращается ко мне?

Он хватается за лицо и упирается локтями в колени.

— Такое ужасное время.

— Ой, прости, что я тебя беспокою, — язвлю я. — Рассказывай. Похоже, ты знаешь, что происходит. Как сделать, чтобы эта штука перестала возвращаться ко мне?

Он вздыхает, сжимает челюсть, затем смотрит на меня и облизывает губы.

— Давай найдем уединенное место. Там есть кое-что… ну, есть одно предостережение, о котором тебе стоит знать.

— Да, пожалуйста, — говорит ракушка, и он кивает ей, будто она права. — Это условие в том, что нижнее белье опционально?

— Не ракушка, а шлюха, — говорю я, постукивая по ракушке, будто шлепаю ее. — Клянусь, эта мысль только что не проходила через мой мозг. Это она использует мой голос, и я не давала ей разрешения.

Его губы дергаются, будто он вот-вот рассмеется, но затем он встает и жестом приглашает меня в дальнюю кабинку в баре, и я следую за ним. Я так хочу услышать, какого хрена происходит, что в этом состоянии я бы даже села в подозрительный фургон. Когда Лиам садится совсем близко ко мне и даже кладет руку на спинку сиденья, я, если бы не была так озабочена ракушкой, могла бы покраснеть сильнее или попросить его подвинуться.

Вместо этого я закатываю глаза и наклоняюсь к нему.

— Выкладывай. Что происходит?

— Ракушка делает вот что: она дрейфует. Она магическая, то есть просто появляется в новых местах. И привязывается к новым женщинам. Это часть проклятия. Потому что, чтобы его снять… — он вздыхает и снова закатывает глаза. — Это немного клише, но я должен поцеловать ту, кому она принадлежит, в определенную лунную фазу. Но я понял, что она привязывается к случайным людям, которых считает моей истинной парой. А потом, когда мы методом проб и ошибок выясняем, что они на самом деле не моя истинная пара, ракушка двигается дальше.

— Так что, мне очень жаль, но, кажется, ракушка думает, что ты моя истинная пара. И я просто скажу это прямо, потому что ты просто человек, который не заслуживает впутываться во все это. Тебе, вероятно, лучше всего поцеловать меня в следующее полнолуние, а потом позволить ракушке понять, что она снова ошиблась.

Что… он шутит. Я издаю нервный смешок, пытаясь понять, не собирается ли он тоже засмеяться, но он просто смотрит на меня с сочувствием. Тут я хмурюсь.

— Это шутка, да?

Его взгляд лениво скользит по толпе перед нами.

— Можешь спросить половину людей здесь — они скажут то же самое. Это известная история, в которой я оказался. Которая, — он переводит взгляд обратно на меня с извиняющимся выражением, — в которой теперь оказалась и ты.

Мои губы шевелятся, будто я пытаюсь поймать нужные слова, пока наконец не выпаливаю:

— Истинная пара?

— Слушай, она ошиблась тринадцать раз. Я думаю, это часть проклятия. Она просто будет продолжать выбирать людей. — Он хмурится, и в голосе слышна грусть. — И я буду застрять в этом до конца жизни. — Он поджимает губы и тяжело выдыхает. — Я знаю, это много для восприятия.

Я машу рукой.

— Я пишу любовные романы. Странные истории меня ни капли не пугают. — Я киваю на ракушку. — Я просто хочу знать, как избавиться от этой штуки. И как я оказалась втянута в проклятие.

— Ну, ты не проклята. Просто втянута в мое. Мы сделаем этот поцелуй, через сколько, дней через двадцать пять? Затем она двинется дальше.

Я вздыхаю и допиваю остатки дайкири, пока он наблюдает за мной. Я слегка кашляю от холода — бокал уже практически пуст.