Шрифт:
— На Мэтти похож?
Он смеется.
— Пока он больше похож на крошечную, сморщенную, красную копию деда Эрла.
Мы все смеемся.
В комнату ожидания входит медсестра.
— Ого. Кажется, у нас еще никогда не было такой большой группы ожидающих. Теперь можете пойти познакомиться с малышом.
Больше нам ничего и не нужно.
Мы всей толпой устремляемся к коридору, словно стадо переполненных эмоциями коров.
— Спокойнее, — кричит нам вслед медсестра. — Может, все-таки будете заходить по очереди?
Мы останавливаемся и переглядываемся.
Бабушка медленно выходит вперед. Дед предлагает ей руку.
— Мы пойдем первыми. Альберт, Марсия, идемте с нами, — распоряжается она.
Мы с Чарли и Шелби смотрим друг на друга. Нас буквально распирает от нетерпения. Добравшись до двери палаты Мэтти, бабушка оглядывается через плечо.
— Ну же, девочки. Чего вы там копаетесь? — добавляет она.
И мы все вместе срываемся с места.
Кейсон идет за нами по коридору.
К крошечному мальчику, который только что изменил все.
Глава 4
Три месяца спустя
Проснувшись, первым делом я смотрю в потолок.
Несколько секунд просто лежу, моргая и глядя на знакомые деревянные балки и вращающиеся лопасти потолочного вентилятора. Мозгу требуется время, чтобы осознать: этот день действительно настал.
Мой первый рабочий день.
Все лето я трудилась на ранчо: помогала папе с бумажной работой и подхватывала дела Чарли и Шелби, пока Мэтти сидела дома с Эй-Джеем. И многое увидела совсем другими глазами. Я никогда не представляла, сколько всего требуется, чтобы ранчо «Уайлдхейвен Шторм» продолжало работать как часы.
А требуется очень многое. И теперь я еще больше ценю все, что Мэтти делала для нас столько лет.
Я поворачиваюсь на бок и смотрю на часы на тумбочке — шесть ноль четыре.
В животе все переворачивается.
— Ладно, — шепчу я себе. — Ты справишься.
Последние три месяца я ждала этого дня.
Работа на курорте мирового класса. И не обычной летней стажеркой, а полноценной частью управленческой команды.
Возможность изучить гостиничный бизнес изнутри.
Понять, как однажды применить все полученные знания ради мечты, которая живет во мне с детства.
А значит, в первый же день я ни за что не могу опоздать.
Я отбрасываю одеяло и спускаю ноги с кровати.
Прохладный утренний воздух касается кожи. Солнце едва показывается из-за гор за окном. Золотистый свет разливается по полям и амбарам, окрашивая ранчо в мягкие янтарные тона.
Сентябрь — мой любимый месяц. Я обожаю лето, но нет ничего лучше осени в Вайоминге.
Где-то снаружи ржет лошадь, а следом кричит один из дедушкиных петухов.
Я быстро принимаю душ, сушу феном длинные волосы с золотистыми прядями и собираю их в гладкий низкий хвост.
Потом надеваю одежду, которую приготовила еще вчера вечером.
Обтягивающие черные джинсы.
Мягкий белый свитер с открытыми плечами.
Черные ботильоны.
Поворачиваюсь боком к зеркалу.
Наклоняю голову, поправляю хвост. Потом надеваю несколько тонких золотых цепочек разной длины, простые жемчужные серьги-гвоздики и широкий золотой браслет.
По-деловому... но все еще я.
— Сойдет, — решаю я.
К тому времени, как я хватаю черный клатч и спускаюсь вниз, нервы гудят, словно пчелиный рой.
На кухне пахнет кофе.
И беконом.
Значит, бабушка уже встала. Конечно же.
Она сидит за большим деревенским столом, закутавшись в одну из своих шалей. Перед ней дымится кружка, серебристые волосы, как обычно, собраны в небрежный пучок. Мягкий утренний свет из окон окутывает ее золотистым сиянием.
Стоит мне войти, она сразу поднимает глаза.
— Ну надо же, — говорит она с улыбкой. — Ты только посмотри на себя.
Я немного расслабляюсь и медленно поворачиваюсь вокруг своей оси.
— Ну как?
Она внимательно оглядывает меня с головы до ног.
Задерживается взглядом на свитере. Потом на джинсах.
Потом на ботильонах.
Брови едва заметно приподнимаются, но она ничего не говорит.
Вместо этого подвигает ко мне термокружку.
— Кофе.
Благослови ее бог.
— Ты моя героиня, — говорю я, хватая кружку.
Делаю большой глоток.
Вот она, храбрость в жидком виде.
Бабушка складывает руки на столе и пристально смотрит на меня.