– Здесь есть генетические нарушения, - заметила она, - и видимо, много… раз в такой случайной толпе уже двое…

– У нас, дорогая Джейн, генетический контроль - насущная необходимость.

Именно в нашей области - самые большие захоронения ядерных отходов в России. У нас процент нарушений очень высок. Ну а эти… - Элина кивнула на детей, - для них закон не писан.

Они обогнули пруд и вышли к центру деревни, где возвышалась Передвижная станция. Огромный белый купол со знаком горящего факела, стоял в широком промежутке между домами, где сходились три деревенские улицы. По размеру он был раза в три больше любого из домиков.

Какая-то старуха брела к Станции. Джейн обогнала ее, как бы случайно обернулась, заглянув в лицо… Боже мой! Джейн замерла. Старуха поразила ее еще больше, чем дети.

Мало того, что женщина была в такой же старой, перелатанной одежде, голова повязана бесцветным шерстяным платком.. страшно было лицо старухи - ввалившееся, сморщенное, как старое яблочко, беззубое, покрытое какими-то бородавками, родинками, красными пятнышками. На крючковатом носу росли длинные черные волосы, а дальше рот образовал жутковатую на вид глубокую впадину, ниже которой торчал острый подбородок.

– Спокойно, Джейн, - послышался голос Элины, она перешла на английский, - Эти люди не посещают стоматолога, вообще врача, работают и едят не так, как мы - они стареют иначе.

– Да, - невпопад ответила Джейн. Они поднялись по металлическим, очищенным от льда ступенькам станции.

В крошечной приемной сидела молоденькая девушка в зеленом медицинском костюме. При виде Элины она радостно заулыбалась.

– Здравствуйте, миссис Шарф!

– Здравствуйте… Оленька?

– Да. Вы к нам с проверкой?

– Мы к вам в гости, - объяснила Элина, - Вот это мисс Уилсон, она работает в Петербурге, хочет взглянуть, как у вас тут…

Дверь медленно отворилась. Вошла старуха. Оленька вся превратилась во внимание.

Не замечая высоких гостей, аборигенка подошла к столику.

– Мне бы мучки получить…

– Минуточку, - Оленька защелкала клавишами, глядя в монитор, - Вы - Таисия Петрова?

– Да… Таисия.

– Но вы уже получали муку. Вот тут стоит - 20 килограммов.

– Записали… да мне бы еще чуть-чуть совсем! Мне разве много надо? Я ведь одна живу, старуха, видите? Пожалели бы старуху, - заныла Таисия. Оленька в отчаянии смотрела на нее.

– Но ведь вы уже 20 килограммов получили! Этого вам хватит на всю зиму. Вам поэтому столько и выдали, что вы одна и не можете себя прокормить.

Старуха молча повернулась и вышла. Оленька с тоской посмотрела на Элину.

– Каждый день ходит… получила свои два мешка и не может успокоиться… зачем ей столько? Из ума, что ли, выжила…

– Они иногда торгуют, - объяснила Элина, - приходят люди из сел, еще не охваченных Станциями… А вообще знаете, у старух это бывает - жажда накопительства.

Ликеиды разделись, повесили шубы на крючки.

– Пойдемте… дальше у нас склад, затем семейная консультация, социальная консультация, медицинский отсек.

Вошла еще одна женщина, молодая, с большим странным свертком в руках.

Джейн присмотрелась к ней… к одежде аборигенов она уже привыкла, лицо женщины было, конечно, неухоженным, но хоть более или менее нормальным. Такое лицо можно встретить и в Петербурге среди не-ликеидов. Женщина повернулась, и Джейн увидела содержимое свертка… это был ребенок! Туго завернутый в одеало, до невозможности пошевельнуться, открытым оставлено только личико. Первым желанием Джейн было немедленно отобрать ребенка у безжалостной матери… а если бы ее так связали? Это же варварство… но так пеленали в древние времена, сообразила Джейн и ничего не сказала.

– Здравствуйте, Клава, - сказала Оленька, вежливо улыбаясь. Молодая мать подошла к ней.

– Здрасте… я вот насчет чего. Вы ведь детей принимаете?

– Да, принимаем… что же вы, решились?

– Да что… молока нет уже, живу, как сыч, одна… все б…ю ругают. Сдам ее, да уйду вон хоть в Миасс… там меня не знают. Жить невмоготу уже стало…

– Да, да, я вас понимаю, - кивнула Оленька, - вы не беспокойтесь. Девочке будет хорошо в городе, она у вас здоровенькая, крепкая, будет учиться, получит хорошую специальность. Это замечательно, что вы хотите отдать ребенка в общество… только как мы ее оформим? Насовсем хотите отдать или будете посещать в детдоме? Если вы насовсем оформите, откажетесь, то ее могут удочерить…

– Да уж давайте насовсем… что там. Ошиблась я, оступилась, так пусть не будет этой ошибки. Да и ей лучше, может, в семье вырастет.

– Вы правы, - радостно сказала Оля, - Ну давайте оформим ее… вы садитесь…

– И часто они отдают детей?
– спросила Джейн по-английски.

– Очень редко, - вздохнула Элина, - Мы давно уже предлагаем им такую возможность. В конце концов в детдоме ребенка вырастить нетрудно, и детдомовские дети у нас хорошо устраиваются и становятся нормальными гражданами… создают меньше проблем, чем маргиналы. Иногда и на усыновление берет кто-нибудь, бездетных тоже много, вы знаете… В общем, это выгодно для всех сторон… но они очень редко отдают детей, как правило, вот в таких случаях - мать-одиночка… их общественное мнение резко осуждает тех, кто рожает без мужа. Судьба этих женщин очень тяжела. Ну ладно, пройдемте дальше.