Шрифт:
— Вы разрушили мою жизнь.
Я остановила запись.
Прежде чем до меня в полной мере дошла тяжесть содеянного, я быстро перекинула видео на ноутбук. Потом нашла на мамином аккаунте то, что искала, и поспешила вернуть все обратно в ее кабинет.
Годами мама хранила необработанные видеофайлы в облаке — в том числе кадры, где я жаловалась, плакала и кричала, потому что не хотела быть в кадре. Она вырезала эти моменты из роликов, которые выкладывала, но никогда их не удаляла.
Запершись в своей комнате, я провела следующие два часа, добавляя эти фрагменты в свое видео: я, рыдающая навзрыд, умоляю ее не снимать мои красные простыни в день, когда у меня начались месячные; наша ссора после смерти Майло, когда я выхватила у нее камеру, включая момент, как она хватает меня за затылок и толкает в комнату; мои жалобы, когда она заставляла меня участвовать в рекламных кампаниях, в которых я не хотела сниматься; оба родителя, называющие меня избалованной и угрожающие отправить спать голодной, если я не буду сотрудничать.
Мне хотелось, чтобы существовали доказательства абсолютно всего, что они со мной сделали. Мне хотелось иметь нормальную семью и вообще не нуждаться в этом видео.
Я желала этого снова и снова.
Когда я сохранила финальную версию и загрузила ее на несколько облачных аккаунтов, чтобы она никогда не потерялась, я закрыла ноутбук и уставилась в сад за окном.
Я не могла врать сама себе — какая-то часть меня хотела, чтобы это видео стало публичным, чтобы все увидели, каких чудовищ они поддерживали.
Еще желания.
Глава 37
Я изо всех сил стараюсь не отрывать взгляд от экрана, пока мы с Джорджем вместе смотрим мое видео. Когда оно заканчивается, в студии становится так тихо, что можно расслышать падение булавки.
После этого Джордж задает еще несколько вопросов, но они сливаются в одно целое. Адреналин накатывает мощными волнами, от которых меня мутит. Не потому, что я жалею об этом интервью, а потому что внезапно все становится реальным. Родители это увидят. И они подадут на меня в суд.
Мы заканчиваем через два часа. Том и Джордж снова горячо благодарят меня, а некоторые члены съемочной группы по-доброму спрашивают, можно ли меня обнять. Спустя какое-то время машина привозит меня в отель, который для меня организовала продюсерская компания Джорджа. Но прежде чем я успеваю дойти до стойки регистрации, я больше не выдерживаю и звоню Джейде.
— Элли, — выдыхает она, и тревога в ее голосе так явственно слышна, что я чувствую себя самым ужасным человеком на свете. — Это ты?
— Я, — шепчу я, глаза наполняются слезами. — Прости, Джейда. Мне так жаль. Я в Лос-Анджелесе. Я говорила с Джорджем Эденом.
Она резко втягивает воздух.
— Ох, милая…
— Я в отеле, — я торопливо называю название. — Т-ты сможешь меня забрать?
— Конечно, солнышко. Ох, Элли, мы так за тебя переживали. Мы скоро будем. Пожалуйста, никуда не уходи.
Я и не ухожу. И через сорок минут я зажата между Джейдой и Полом, цепляюсь за их объятия так, будто развалюсь, если они меня отпустят. Я и правда не уверена, что этого не случится.
По дороге к ним домой мы почти не разговариваем. Джейда сидит со мной на заднем сиденье и все время держит меня за руку, а Пол постоянно спрашивает, все ли со мной в порядке, не нужно ли остановиться. Я и представить не могу, чтобы любила их сильнее.
Ужин я пропускаю. Джейда пытается уговорить меня поесть, но тревога так туго стягивает желудок, что я едва могу пить воду.
Одного взгляда на лица Джейды и Пола достаточно, чтобы понять — они хотят поговорить о сегодняшнем дне. Держать их в неведении отвратительно, но сегодня я не могу говорить. Не могу.
Они говорят, что понимают.
Я так вымотана морально, что засыпаю в ту же секунду, как голова касается подушки.
На следующий день я просыпаюсь в полдень. Джейда оставляет мне записку на кухне, напоминает что-нибудь поесть и заверяет, что они с Полом сразу после работы примчатся домой. Я съедаю половину банана и снова ложусь в постель.
Я не выношу бодрствовать.
Спустя несколько часов меня будит звук закрывающейся входной двери. Приглушенные голоса просачиваются под дверь спальни, которую когда-то считала своей. Спальни, в которой никогда не думала снова спать.
Я тру глаза, прогоняя остатки сна, когда в дверь тихо стучат, и сердце резко уходит в пятки.
— Элли? Ты там?
— Да.
— Можно войти? — спрашивает Джейда.
— Конечно.
Ее взгляд насторожен, когда наши глаза встречаются.
— Привет, милая. Прости, если разбудила. Я отправила тебе пару сообщений, но ты не ответила. Я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке.
Устало тянусь к тумбочке, беру стакан воды и делаю глоток. Прочищаю горло.
— Прости, что напугала. Я спала и выключила телефон.