…меня раздавили

…дезинтегрировали

…взорвали

…разорвали

…разрезали

…проткнули

…удушили

…закоптили

Сцены начали повторяться. Сцены возвращались. Сцены зацикливались. И все они показывали одно: мою неминуемую смерть. Её сотни вариантов. Где-то Юм не напрягался, где-то наоборот, выкладывался. Где-то мы дрались на кулаках. Где-то от наших атак сотрясалась сцена.

Пока я летел, рассматривал внимательно каждую из сцен. В голове крутились разные варианты: прошлое, будущее, петли? Реальность это или фантазия? К чему приведёт наше столкновение?

Но в какой-то момент в голове щелкнуло.

Это всё не настоящее.

Я знаю, что Юм умеет создавать иллюзии. Так почему бы ему не создать множество сцен и кидать их во временных разрывах, заставляя меня упасть духом. Но… зачем? Сомневаюсь, что он боится встретиться лицом к лицу. Я знаю его мощь. Видел неоднократно в деле. Да и характер у Юма не тот, чтобы прятаться за иллюзиями. Тогда зачем это всё?

Параллельно я отслеживал всё, что мог. Любые изменения реальности. Но пространство и время как будто устаканились. Сцены, мелькавшие передо мной, разошлись, и я наконец-то увидел её. Ту самую платформу, а на деле кусок то ли обшивки корабля, то ли кусок стены. Карбион? Металл? Большой, примерно десять на пятнадцать. Неаккуратно оторванные края, даже видны следы ладоней с той стороны, где его вытаскивали. Юм сидел ко мне спиной на краю, свесив ноги, насвистывая незатейливую мелодию.

— Давно ждёшь? — поинтересовался я, снизившись, но не касаясь платформы.

Сейчас мы с Капитаном оба работали на полную. Следили за всем пространством, что нас окружало.

— Месяцы? Годы? Здесь, знаешь ли, время течёт по-разному.

— Да знаю. Успел уже вкусить все прелести временных петель, — усмехнулся я.

— И как тебе?

— Повторять не хотелось бы.

— Ха-ха. Это да. Я вот тоже посидел в петле и больше не хочу.

— И зачем? Ты же легко мог вырваться.

— Пытался себя заточить после того, как напал на Город Заражённых.

Я замер, осмысливая сказанное. Юм боролся. Пытался бороться с сутью Уюн.

— Нелегко тебе пришлось.

Мой мех летел ближе. Чувства орали, выли в панике. Чудовище, что сидело впереди, было могущественным. От него веяло такой жутью, которую я ещё не испытывал. А количество квазижидкости внутри было настолько большим, что я удивлялся, как она вообще помещается внутри него и ещё не вырывается наружу.

— Кто-то должен был это сделать, — он развёл руками.

Руками, что не до конца держали структуру и так и норовили распластаться и потечь, как и призрачные врата.

— Тебе ведь не обязательно было это делать, — я задумался. — Паршиво что говорю это я, но на твоём месте могла быть Элейн.

— ЭТО БЫЛ МОЙ ВЫБОР!

От этого крика я вздрогнул. И ведь я его уже слышал раньше. Слова отсюда распространяются по всему, что было во вратах?

— Мой, — уже тихо произнёс Юм, и, если бы не хороший слух, я бы не расслышал.

— Варианта подождать не было? Если бы я всё вспомнил пораньше, мы бы могли договориться с Роем, с предками. Сделать так, чтобы выжили вы оба!

— Время. Всё упирается во время. Ты думаешь, легко ей было сопротивляться директиве? Приказу Уюн и Джулиану? Думаешь, ей помогла хвалёная человечность, на которую упирают все? ДА ЭТО ПОЛНЫЙ БРЕД! Приказ директивы — это сама суть жизни Уюн. Её нельзя перебороть просто из-за какой-то там человечности! Не будь она ранена где-то во вратах в момент, когда ты убил Джулиана, никто бы не смог её остановить. Она бы вобрала в себя всё, что было во вратах и осталось от Ксандра с Джулианом, и принялась уничтожать и заражать человечество с космической скоростью. И только то, что она разделила часть сущности, помогло ей устоять. Удержаться. Дать время подготовиться предкам. Рою. Тебе.

Чем больше Юм говорил, тем больше я мрачнел. В итоге мои действия привели к тому, что происходит здесь и сейчас.

— Было забавно видеть, как ты привязываешься к Валькирии. Совсем как я к Элейн. Она меня создала, растила на убой. Забавно, да. Я знал, что это всё плохо закончится. Всю жизнь знал. И знал, что Элейн станет причиной моей смерти. Я знал её настоящую суть. И жутко боялся стать однажды таким. Они с Джулианом — два чудовища, не знающих, что такое сострадание. И тем не менее Элейн сделала всё, чтобы я рос просто человеком. Мальчишкой, познавшим счастье дружбы. Познавшим, что значит не быть одиноким. Элейн для меня такая же мать, как Валькирия для тебя. А теперь скажи мне, Экелз. Смог бы ты позволить ей умереть, когда мог спасти?

Юм наконец-то встал. Его массивное тело было гораздо больше моего. Четыре? Нет, пять метров в высоту. Мощный механоид из золотого карбиона. Он мало того, что был силён сам по себе. Его мех был верхом технологической революции человечества. Я даже подозреваю, что детали для него делали Ксандр, Хоффман и другие, самые лучшие механики Т-Нуль-Пространства. Но главным было не это. Главным был зеркальный шлем. Обычно на нём отображалось пиксельное улыбающееся лицо. Но сейчас я видел лишь отражение себя, врат и космоса.