Паолини Кристофер
Шрифт:
Через минуту он оправился.
С чувством облегчения он убрал руку от лба женщины, чувство, которое она, казалось, разделяла, поскольку она отстранилась и вытерла свои руки. Она обращалась с ним, как человек, пытающийся очистить себя от небольшого количества грязного вещества.
Затем, Эрагон повторил процедуру с девочкой-подростком. Лицо ее расслабилось, когда он произнес заклинание, словно она могла чувствовать, что оно стало частью ее тела. Она сделала реверанс.
– Спасибо, Губитель шейдов. Мы у тебя в долгу. Я надеюсь, что ты преуспеешь в победе над Гальбаториксом и Империей.
Она повернулась, чтобы уйти, но остановилась, когда Сапфира фыркнула и продвинула голову мимо Эрагона и Анжелы, таким образом что она замаячила над этими двумя женщинами. Нагнув шею, Сапфира подула сначала на лицо старшей женщины, а затем на лицо младшей и, передавая свои мысли с такой силой, чтобы сокрушить все кроме самой крепкой защиты – поскольку она и Эрагон отметили, что у женщины с черными волосами был хорошо защищенный ум – сказала:
"Хорошей охоты, O Дикие. Пусть ветер усилится под вашими крыльями, пусть солнце всегда будет позади вас, и пусть вы застигнете врасплох свою добычу. И, Волчьи глаза, я надеюсь, что когда вы найдете тех, кто поймал ваши лапы в свои ловушки, то вы не убьете их слишком быстро."
Обе женщины напряглись, когда Сапфира начала говорить. Затем старшая хлопнула в ладоши перед своей грудью и сказала:
– Я не сделаю так, O Красивая Охотница. – Затем она поклонилась Анжеле, произнося:
– Воспитывать трудно, бей первым, Провидица.
– Поющий клинок.
В водовороте юбок она и подросток зашагали прочь и скоро скрылись из вида в лабиринте одинаковых серых палаток.
"Что, никаких отметок на их лбах?" – спросил Эрагон Сапфиру.
"Эльва была необыкновенной. Я не буду клеймить кого-то еще таким образом. То, что произошло в Фартхен Дуре едва... произошло. Инстинкт вел меня. Кроме этого, я не могу ничем объяснить."
Так как они трое шли к шатру Насуады, Эрагон поглядел на Анжелу.
– Кто это были?
Ее губы разомкнулись:
– Странники в своих поисках.
– Это едва ли ответ, - пожаловался он.
– Не в моих обычаях раздавать тайны как засахаренные орешки на зимнем солнцестоянии. Особенно когда они принадлежат другим.
Он затих на несколько шагов. Затем:
– Когда кто-то отказывается сообщить мне какую-то информацию, это только заставляет меня намного сильнее захотеть узнать правду. Я ненавижу быть неосведомлённым. Для меня вопрос, оставшийся без ответа, похож на шип в боку, который причиняет мне боль каждый раз, когда я двигаюсь, пока я не смогу выдернуть его.
– У тебя есть мое сочувствие.
– Почему?
– Потому, что если это так, ты должно быть проводишь каждый бодрствующий час в смертельной муке, поскольку жизнь полна не имеющих ответа вопросов.
В шестидесяти футах от шатра Насуады, группа копейщиков, идущих через лагерь, преградила им путь. Ожидая, пока воины пройдут мимо, Эрагон задрожал и подул на руки:
– Жаль, что у нас не было времени поесть.
Быстрая как всегда Анжела сказала:
– Это магия, не так ли? Она утомила тебя. – Он кивнул. Засунув руку в один из мешочков, что висели у нее на поясе, Анжела вытащила твердый коричневый комок, испещренный блестящими льняными семенами.
– Вот, это поддержит тебя до обеда.
– Что это?
Она настойчиво сунула его ему.
– Съешь это. Тебе понравится. Поверь мне. – Когда он брал масляный комок из ее пальцев, она схватила его за запястье другой рукой и удерживала его на месте, пока осматривала костные мозоли в полдюйма высотой на его суставах.
– Как умно с твоей стороны, - сказала она. – Они столь же уродливы, как и бородавки на жабе, но кто заботится о красоте, если они помогают сохранять твою кожу целой, а? Мне нравится. Мне очень сильно нравится. Ты был вдохновлен Аскудгамлнами гномов?
– Ничто не ускользнет от тебя, не так ли? – спросил он.
– Позволь этому ускользнуть. Я интересуюсь только теми вещами, которые существуют. – Эрагон моргнул, смущенный, так как он часто бывал обманут ею на словах. Она постучала по костной мозоли кончиком одного из своих коротких ногтей.
– Я сделала бы это себе сама, за исключением того, что это будет ловить шерсть, когда я буду прясть или вязать.
– Ты сама вяжешь пряжу? – спросил он, удивленный, что она занимается чем-то столь обычным.
– Конечно! Это замечательный способ расслабиться. Кроме того, если бы я не делала этого, то где бы взяла свитер с защитой Дваларов от безумных кроликов, связанной в виде Лидуэн Кваэдхи поперек внутренней части груди, или сетку для волос, которая была окрашена желтой, зеленой и светлой гвоздикой?
– Безумные кролики…
Она отбросила свои густые вьющиеся волосы.
– Ты будешь удивлен узнать, сколько магов умерло, будучи укушенными безумными кроликами. Они намного больше распространены, чем ты мог бы подумать.