Паолини Кристофер
Шрифт:
Эрагон уставился на нее.
"Ты думаешь, она шутит?" – спросил он у Сапфиры.
"Спроси у нее и узнай".
"Она только ответит другой загадкой."
Копьеносцы прошли, Эрагон, Сапфира и Анжела направились к шатру, сопровождаемые Солембумом, который присоединился к ним, незаметно для Эрагона. Выбирая дорогу среди груды экскрементов, оставленных лошадями конницы короля Оррина, Анжела сказала:
– Вот скажи мне: кроме твоей борьбы с раззаками, случилось что-нибудь ужасно интересное с тобой во время твоего путешествия? Ты же знаешь, как я люблю слушать о интересных вещах.
Эрагон улыбнулся, думая о духах, которые посетили его и Арью. Однако он не хотел обсуждать их, поэтому вместо этого он сказал:
– Раз уж ты спрашиваешь, довольно много интересных вещей произошло. Например, я встретил отшельника по имени Тенга, живущего в руинах эльфийской башни. Он владел самой удивительной библиотекой. В ней было семь…
Анжела остановилась так резко, что Эрагон сделал еще три шага прежде, чем прервал себя и возвратился. Ведьма казалась ошеломленной, словно получила крепкий удар по голове. Подойдя к ней, Солембум оперся о ее ноги и пристально посмотрел вверх. Анжела облизала губы, а затем сказала:
– Э... – Она откашлялась. – Ты действительно уверен, что его имя было Тенга?
– Ты встречала его?
Солембум зашипел, и шерсть на его спине встала дыбом. Эрагон отодвинулся подальше от кота, стремясь оказаться вне досягаемости его когтей.
– Встречала его? – С горьким смехом Анжела положила руки на бедра. – Встречала его? Да я сделала больше чем это! Я была его ученицей в течение... в течение несчастливого количества лет.
Эрагон никак не ожидал, что Анжела охотно откроет что-нибудь из своего прошлого. Стремясь узнать побольше, он спросил:
– Когда ты встречала его? И где?
– Давно и далеко. Однако, мы расстались ужасно, и я не видела его в течение многих, многих лет. – Анжела нахмурилась. – По правде говоря, я думала, что он уже умер.
Сапфира отозвалась тогда, сказав:
"Раз ты была ученицей Тенги, то ты знаешь, на какой вопрос он пытается ответить?"
– У меня нет даже малейшей идеи. У Тенги всегда был вопрос, на который он пытался ответить. Если он преуспевал, то немедленно выбирал другой, и так далее. Он мог ответить на сто вопросов, с тех пор как я в последний раз видела его, а может он все еще скрежещет зубами по поводу той самой загадки, как и тогда, когда я оставила его.
"Какой?"
– Влияют ли фазы луны на число и качество опалов, которые образуются в основании Беорских гор, как обычно считается у гномов.
– Но как это можно доказать? – запротестовал Эрагон.
Анжела пожала плечами.
– Если бы кто-то и мог, то это был бы Тенга. Он может быть и сумасшедший, но его великолепие не меньше от этого.
"Он – человек, который пинает кошек," - сказал Солембум, словно подводя итог всего характера Тенги.
Тогда Анжела хлопнула в свои ладоши и сказала:
– Ни слова больше! Доедай свою "конфету", Эрагон, и пойдем к Насуаде.
18. Возмещение убытков.
– Опаздываете, - сообщила Насуада, когда Эрагон и Анжела нашли свои места в ряду стульев, поставленных полукругом перед высоко возвышающимся троном самой Насуады. Там же сидели Эльва и ее опекун, Грета, пожилая женщина, которая упросила Эрагона тогда в Фартхен Дуре благословить свою подопечную. Сапфира, как и прежде, лежала возле шатра, просунув голову внутрь через отверстие, чтобы тоже участвовать во встрече. Солембум свернулся клубочком рядом с ее головой. Он казался бы крепко спящим, если б не случайные щелчки его хвоста.
Наряду с Анжелой, Эрагон извинился за свое опоздание, а затем стал слушать, как Насуада принялась объяснять Эльве всю важность ее способностей для Варденов – "как будто она сама не знает", - заметил Эрагон Сапфире – и упрашивать ее освободить Эрагона от его обещания снять проклятье своего неудачного благословения. Она сказала также, что понимает, сколь многого она просит от Эльвы, но судьба целой страны висит на волоске, и разве это не стоящее дело – пожертвовать своим благополучием, чтобы помочь спасти Алагейзию от злых тисков Гальбаторикса? Это была великолепная речь: красноречивая, страстная и полная аргументов, взывающих к самым благородным чувствам Эльвы.
Эльва, опиравшаяся маленьким острым подбородком на свои кулачки, подняла голову и сказала:
– Нет.– Потрясенная тишина проникла в шатер. Переводя свой немигающий пристальный взгляд от одного присутствующего к другому, она добавила:
– Эрагон, Анжела, вы оба знаете, на что это похоже – разделить чьи-то мысли и эмоции, как они умирают. Вы знаете, как это ужасно, как мучительно, каково чувствовать, будто часть вас самих ушла навсегда. И это только от смерти одного человека. Но ни один из вас не вынужден переживать такое, если вы сами не захотите, тогда как я... У меня нет никакого выбора, кроме как разделить это с ними всеми. Я чувствую каждую смерть вокруг себя. Даже сейчас я чувствую, как жизнь покидает Сефтона, одного из твоих мечников, Насуада, который был ранен на Пылающих Равнинах, и я знаю даже, какие слова могла бы сказать ему, чтобы уменьшить его страх перед забвением. Его страх настолько огромен, о, он заставляет меня дрожать.– С несвязным криком она вскинула руки перед лицом, как будто пытаясь отразить удар. А затем: