Шрифт:
— Хорошо! Мы закончили, спускайтесь сюда, мы выйдем через туннели для пара. — Они бы и вошли так, вот только Уильям ни за что бы не пролез в узкое пространство.
Леаль посмотрела вверх. Лестница докатилась до нового стеллажа, и была в двух футах от нее.
— Я сейчас! — Она торопливо вскарабкалась по ней.
Исли вышел из тени, чтобы придержать лестницу.
— Ну же, Леаль. Мы должны идти.
— Еще секунду. — Она поводила фонарем над самой верхней полкой. Корешки нескольких книг имели характерный пластиковый вид. Она потянулась за первой.
— Леаль, Исли, давайте! Надо уже уходить!
— Мы прямо за вами! — Она услышала, как рабочие выбегают из комнаты, и снова выглянула в окно. По меньшей мере десяток солдат спешил по улице, а те, кто нашел следы от тележки, подступали ко входу в библиотеку.
Леаль поняла, что сама себя дурачила. Она с самого начала знала, что, придя сюда, принимает необратимое решение. Она выбирала чью-то сторону. Но даже пока они закатывали Уильяма по ступенькам, она говорила себе, что сможет благополучно выпутаться из истории, занять пост декана и обрести все же ту жизнь, о которой всегда мечтала. Но это было неправдой.
У нее никогда не будет этого — дома, вечеринок, почета. К ней никогда не станут относиться с почтением, как к уважаемому члену общества, а может быть, она того и не заслуживала, но этот проклятый город чем-то да был обязан имени Маспет.
В ее глазах стояли слезы, пока она беспорядочно выхватывала книги и бросала их вниз; когда одна угодила в Исли, тот выругался.
— Уходите! — крикнула она ему. — Не беспокойтесь обо мне, я спрячусь, если они войдут.
Тот зарычал:
— Леаль, ты такая же упрямая, как мой брат, а его я никогда не оставлял.
Леаль принялась браниться. Она дошла до последней книги, и не нашла той, которую искала. Она соскользнула с лестницы и потащила ее в направлении следующей полки. Исли схватил ее за руку.
— Ты самоубийца?
— Если я собралась все потерять, то с тем же успехом могу держать эту проклятую книгу в руках, когда они меня схватят. — Он попытался удержать ее, но Леаль вырвалась и взобралась на лестницу. — Просто скажите мне, если они… — Но она уже слышала их, резкие крики откуда-то из-за больших дверей. Ничто не указывало на то, что они обнаружили Корроуза и остальных, но…
Слабый свет лампы отразился от стеклистого черного корешка, который с пола галереи нипочем бы не заметить. Леаль рывком выдернула его из окружения соседей в матерчатых переплетах.
«Полиистория».
— Она у меня!
— Они идут! Леаль, туши фонарь!
Солдаты были уже в коридоре. Леаль поспешно затушила фонарь, но теперь было очевидно, что их поймают. В конце концов, в комнату либо из нее вел только один путь, а эти люди станут обыскивать ее скрупулезно.
— Может быть… — К голосу Исли примешалась истерика. — Может быть, мы сумели бы уместиться в нише Уильяма…
— Да, если бы у нас было десять минут, чтобы открыть ее снова, а потом кто-то накинул на нас ковер, и как бы мы после выбирались… — Леаль остановилась, сжимая в одной руке книгу. Она уставилась на окно.
— Ты! Возьми своих людей и начни с той комнаты.
Леаль пнула ногой. С первой попытки она промахнулась, но со второй ее каблук попал в защелку на поворотной фрамуге в центре окна. Она ударила ногой еще раз, распахивая ее. Окна были не так велики, но с тяжелыми рамами, рассчитанными на различные гравитационные условия и ускорения.
— Идем, Исли. — Леаль вытянулась, поставив одну ногу на середину горизонтальной фрамуги, ухватилась одной рукой за верхнюю часть проема, а другой вцепилась в лестницу. Затем она отпустила лестницу и оказалась стоящей на стекле.
Исли, поднимаясь по лестнице, ругался:
— Что ты делаешь?
— Выхожу наружу. — Не было времени объяснять, что несколько недель назад она выронила книгу из соседнего окна и попала в спускающегося рядом рикшу — это означало, что здесь должен быть какой-то путь вниз или вверх по зданию.
Леаль протиснулась в проем и огляделась. Конечно, в четырех футах слева от окна проходила вспомогательная городская растяжка-спица. Это был стальной трос толщиной с ее бедро, гладкий и, похоже, без заусениц. Да он и должен был быть гладким, если рикши могли по нему соскальзывать.
В нескольких дюймах от ее головы появилась голова Исли, но по другую сторону стекла. Каждый из них теперь стоял на своем краю фрамуги — как дети на качелях. Леаль почувствовала, как рама прогибается под ее ногами; от стекла, на котором она стояла, раздалось потрескивание.