Шрифт:
— Но она выходит вверх возле вашего дома?
— Именно.
Чернота здесь стояла полная, но Леаль была к такому привычна. Медленно шагая, выставив одну руку на уровне пояса, а другую на высоте головы, она передвигала ноги вперед одну за другой и вскоре уперлась в рельс. Она шла вслед за звуком шагов Исли, при каждом шаге ногой прощупывая рельс. Здесь ей не страшны были звери или монстры; существо, преследовавшее ее и поедавшее города, заявлялось с открытого воздуха, а ни норной живности, ни любящей засады — кроме пауков— в Вирге не водилось.
А если бы тут подстерегали люди, они бы не обошлись без фонарей.
Поэтому, ощутив себя на мгновение в безопасности, Леаль ухватилась за мысль, что люди Корроуза могли избежать поимки; что солдаты, преследующие ее с Исли, могли нечетко себе представлять, за кем гонятся. Она сможет на несколько часов залечь на дно, а потом снова вынырнуть как добропорядочная гражданка, готовая занять свое место декана на вновь возрожденном факультете… Если только… Если только не…
Она слышала собственное неровное дыхание и — контрапунктом к нему — знакомые звуки зданий; они скрипели и ерзали при вращении колеса. Гремели и стучали, расширяясь, далекие паровые трубы. Здесь, внизу, было холодно, и постоянно стонал ветер, как в кабинете Поррила.
Кабинете Поррила… Леаль споткнулась и остановилась, начиная что-то осознавать, только вот что именно?
Исли тоже остановился.
— Там! — сказал он.
— Где? — Она слишком отвлеклась, чтобы оглядываться вокруг. Что-то насчет Поррила…
— Извини, тут вправо — я думаю, это рампа, которую нашел Байрон.
— Да, конечно. — Леаль зашаркала в указанном направлении, но при этом ее настигла еще одна мгновенная вспышка воспоминаний о Порриле, сгорбившемся в одиночестве за своим столом, где единственным его сотоварищем был только свистящий ветер. И ничего не видно вокруг, лишь портрет его умершей жены, что не мигая смотрела на него от дверей.
Ей следовало что-то сказать. Хотя бы раз, за все то время, что Леаль навещала эту комнату, ей бы прикоснуться ладонью к его руке, встретиться с ним взглядом. Ей бы показать ему, что она сочувствует. Но всякий раз она думала лишь о себе и о следующем шаге в своей собственной политической игре.
Она едва к нему присматривалась.
Ноги механически вынесли ее из железнодорожного туннеля, но Леаль еле замечала, что ее окружает. Это чувство — это ужасное чувство — не виной ли оно было? В какую глупую игру втянуло ее подсознание, что ее одолевали такие чувства и именно сейчас?
— Что дальше? — спросил Исли. Леаль моргнула и оказалось, что она находится на улице недалеко от его лофта. Он стоял рядом с ней — тяжело дыша, со взъерошенной шевелюрой.
— В смысле?
— Мы дома, мы свободны — пока что, — сказал он. И зашагал вперед по металлической улице. — Ты достала свою книгу. Что ты намерена делать с тем, что она тебе подскажет?
— Я… — Не могла же она сказать «я так далеко не загадывала»; во всяком случае — не после всего, через что заставил себя пройти Исли. — Разобраться, что происходит на самом деле, — сказала она.
Это прозвучало с удручающей неубедительностью, и Леаль уже собиралась добавить что-нибудь — что-нибудь обнадеживающее, — но слова умерли непроизнесенными, когда ее встретила затхлая атмосфера и вид обернутых в холст предметов, ряд вслед за рядом заполнивших склад.
Дверь захлопнулась, и Исли вздохнул.
— Ну, не торчи в прихожей, — сказал он. — Поднимайся наверх, и мы откроем бутылку чего-нибудь покрепче.
У Леали дрожали руки. Она молча последовала за ним, чувствуя себя совсем крохотной. То победное чувство безнаказанной злоумышленницы, которое поддерживало ее последние два дня, полностью схлынуло.
— А где ты вче’а? — на верхней ступеньке лестницы стоял Байрон, склонив недоуменно голову набок. Исли коротко, почти рефлекторно обнял его, и пошел дальше. Байрон начал поворачиваться за ним и тут увидел Леаль.
Она улыбнулась ему, и его лицо совершенно преобразилось, когда он улыбнулся в ответ.
А затем по окнам чиркнул ослепительный свет — извне, с улицы. И вернулся, к нему присоединился еще один прожектор. Она услышала шум моторов снаружи, за ним звук бегущих ног.
Исли повернулся с застывшим в белом свете лицом. Она не видела его глаз, только их впадины — тени в молочном свечении.
Кто-то ломился во входную дверь.
— Откройте! Полиция!
Исли неспешно прошел на другую сторону комнаты, где были еще окна — выходящие в складской зал.
— Леаль, иди сюда, — сказал он.
Она послушно принялась аккуратно обходить стеклянные витрины и роскошную мебель. Исли открыл одну витрину и осторожно доставал из нее серебристый предмет.
— Это окно, — сказал он, кивнув через плечо, — открывается. Из него легко соскочить на штабель ящиков, и ты сможешь перепрыгивать со штабеля на штабель до задней стены здания. Просто поверь, я проверял.