Шрифт:
— Я не собирался его ломать, — проворчал я.
— Ты вчера трижды посмотрел на левую опору и один раз на потолочную балку, — Ксения застегнула на руке перчатку. — Это твой взгляд «я уже придумал, где слабое место».
— Возможно, я просто оценивал архитектуру.
— Ты сказал: «Если ударить сюда, портал должен обидеться и раскрыться».
— Это и есть архитектурная оценка.
Наталья сидела у стены на низкой скамье. Перед ней лежала чашка чая, к которой она не прикасалась. Она смотрела не на портал, а на меня. После вчерашней сцены это было неприятнее любой защиты.
— Ты уверен, что хочешь разговаривать с ним один? — спросила она.
— Не один. Вы все будете стоять рядом и делать вид, что это обычное совещание.
— Это не обычное совещание.
— Обычные совещания хотя бы заканчиваются кофе.
Ксения посмотрела на портал.
— Правила простые. Ты не включаешь предвидение. Не подключаешь Либи к внутреннему контуру. Не пытаешься протащить руку через поверхность. Если почувствуешь чужой контакт, сразу отходишь.
— А если портал начнёт отвечать? — уточнил я, разглядывая арку.
— Тогда слушаешь, — ответила Ксения.
— А если ответ будет грубым? — не отставал я.
— Не обижаешься, — отрезала она.
— Сложные у вас переговоры, — вздохнул я.
Львович стоял у двери вместе с двумя охранниками. Он не вмешивался, но держал ладонь на рукояти короткого жезла. После Краба у него появился новый рабочий принцип: если непонятно, что происходит, приготовиться к худшему и оформить это как служебную необходимость.
Дмитрий остался в доме. Он должен был просматривать списки освобождённых людей и давать показания, но перед уходом успел сказать мне, что если я найду в портале ещё одного Виктора, то могу оставить его там.
Я ответил, что постараюсь не собирать родственников без предварительного согласования.
Теперь родственников рядом не было. Только дверь в другой мир и неизвестное существо, которое считало меня переносным окном.
Я подошёл к арке.
Серая надпись на стене не изменилась.
ТЫ ПРИНЁС ВЗГЛЯД.
— Хорошо, — произнёс я, подходя к арке. — Допустим, принёс. Только я его не заказывал.
Портал молчал.
— Если это обвинение, предъявите доказательства, — продолжил я. — Если предупреждение, уточните, от чего именно. Если просьба, сформулируйте нормально. Я не люблю договоры, в которых одна сторона пишет загадками.
Поверхность арки осталась неподвижной.
— Он точно слышит? — уточнил я, оборачиваясь к Ксении.
— Не знаю, — призналась она.
— Успокаивает, — проворчал я.
— Но он реагирует, — возразила Ксения.
— Это не одно и то же, — покачал я головой.
Я положил ладонь на камень рядом с порталом. Не на поверхность. Вчера стена показала мне привычку закрываться от взгляда. Сегодня я решил не спрашивать, что она помнила. Если начать копать память мира грубой силой, можно было получить либо ответ, либо дыру. С моим везением: оба варианта одновременно.
Сначала ничего не произошло.
Потом холод проник в ладонь.
Не наружный холод. Камень не отдавал температуру. Он принимал её от меня, как будто проверял, что именно я принёс с собой.
Я почувствовал стену.
Не как предмет. Как границу.
За границей было пространство первого уровня, но оно не ощущалось пустым. Там были давление, движение, направление ветра, расстояния, следы живых существ и множество закрытых проходов. Я воспринимал всё сразу, без глаз и ушей, словно мне на секунду выдали план огромного города, а потом потребовали найти в нём одну конкретную дверь.
Я почти включил предвидение.
Почти.
Вместо этого заставил себя остаться в текущем моменте.
Город перестал дробиться.
На месте множества дорог осталась одна линия: память.
Я увидел первый уровень до того, как люди назвали его первым уровнем. Не было городов, башен, куполов и порталов. Были только равнины, леса, камень, вода и движение магии под землёй. Мир не выглядел человеком. У него не было лица или рук. Но у него была привычка различать.
Он различал тепло и холод, живое и мёртвое, своё и чужое.
Он запоминал, где одна река ушла под землю. Где появился первый огонь. Где однажды разорвало пространство и образовался портал.
Портал не был дверью, которую кто-то построил.
Он был шрамом.
Когда-то Система проткнула мир и соединила его с другими местами. Мир не понимал, зачем это произошло, но научился терпеть. Через отверстия приходили люди, звери, маги, болезни, торговцы и иногда очень самоуверенные идиоты.
Последняя категория была самой устойчивой.
Я увидел, как порталы открывались и закрывались. Некоторые места привыкли к проходам. Другие сопротивлялись. Третьи разрушали собственные границы, если через них пытались провести слишком много чужой памяти.