— Не та полка, — произносит он.

Мое сердце пропускает удар и застревает в горле, прежде чем до меня доходит, что он говорит о книге. Он выхватывает ее у меня из рук и ставит на место вместе со своей, а я могу только таращиться на него.

Он старше Инквизитора, может, лет на десять. Хотя сложно сказать наверняка, потому что его коротко остриженные, каштановые, волосы все еще без единого намека на седину. И хотя на его светло-коричневой коже нет морщин, в темных глазах кроется тяжесть, говорящая либо о мудрости, либо о вечном разочаровании. Мантия на нем не скрывает ширину его плеч, телосложение выдает в нем человека, в прошлом привыкшего к действиям. Вероятно, рыцаря.

Но по какой-то причине он находится именно здесь. Он поправляет на носу очки в проволочной оправе и смотрит на меня так, будто обнаружил крысу в амбаре с зерном.

— Заблудились?

В его вопросе сквозит упрек, словно книги предназначены для того, чтобы на них смотрели, а не трогали. Или, упаси Звезды, читали.

Никакой это, блядь, не призрак.

Я краснею, чувствуя себя пойманной с поличным, хотя мои руки пусты. Понятия не имею, как долго он за мной наблюдал.

— Я искала книгу.

Только, пожалуйста, не спрашивай, какую.

Он подходит ближе; его шаги беззвучны на толстом ковре.

— Да, обычно именно этим в библиотеках и занимаются. Только не нарушайте порядок. — Он отрывисто кивает на книги. — Они расставлены по темам и авторам. Если берете какую-то, ставьте ее потом на место. Если загнете страницу, то я замечу.

Он морщится, словно эта мысль причиняет ему физическую боль.

Я киваю, борясь с желанием извиниться. Не то чтобы он злился, скорее, смирился с неизбежностью хаоса в своих владениях.

— Ленора предупредила, что Инквизитор трепетно относится к своим книгам, — говорю я вместо извинений. — Я ничего не испортила. — Но почему она не предупредила меня об этом типе?

Он секунду раздумывает.

— Я Эдриан. Я друг семьи.

Который привидением бродит по библиотеке?

— Арден, — отвечаю я, заставляя себя добавить: — Икарос.

Его брови ползут чуть выше.

— Посвящаемая из Дамалиса. Инквизитор упоминал, что вы у нас гостите.

Я жду, что он назовет меня Предвестником, или Равенеллом, или монстром. Но он просто подходит проверить, действительно ли я оставила книги в надлежащем порядке.

— Если ищете что-то конкретное, — говорит Эдриан, уже отворачиваясь обратно к стеллажам, словно наш разговор его утомляет, — спрашивайте.

Я бросаю взгляд на полки, обдумывая его предложение.

— Здесь есть книги о том, что случилось с орденом Равенелла во время Последней Войны? — Это немного опасная просьба, но это может оказаться достаточно полезным лично для меня, стоит рискнуть. — Или о первых семьях покровителей?

— Предостаточно. — Но вдаваться в подробности он не спешит.

Я медлю.

— Я надеялась, найдется что-то… не знаю. — Я цепляюсь за самую убедительную причину из всех. — Может, способ разрушить проклятие Предвестника?

Раз уж я не могу выяснить, что скрывает Инквизитор, то будет неплохо избавиться от этой ебаной метки.

Он прищуривается.

— Вы считаете это проклятием?

Неделями я вспоминала лица людей в тронном зале и прокручивала в голове разговор тех мужчин, что между делом планировали меня прикончить.

— Если бы это было проклятие, вы бы уже были мертвы, — добавляет он. — Предвестник это всего лишь то, на чем люди основывают свои страхи и надежды. В этом нет никакой реальной силы.

— То есть это не проклятие? — Ощущается-то именно так.

Его губы сжимаются.

— Это вызов. Возможно, напоминание.

— Напоминание кому?

— Всем, — мрачно произносит он, но затем пожимает плечами. — Или никому. Иногда Звездам просто нравится подливать масла в огонь.

Я хмурюсь.

— Лучше бы они подлили масла в чей-то чужой огонь.

— Да. — Он издает усталый смешок. — Вы думаете, как большинство людей.

— Я пока не почувствовала никакой магии, — признаюсь я. — Может, она обошла меня стороной.

Может, это все просто ошибка.

Он смотрит на меня поверх очков.

— Инициации требуется время, даже чтобы проявить одну-единственную магию. Если Звезды выбрали вас, как члена ордена Равенелла, у вас будет доступ ко всей магии. Полагаю, на это может уйти куда больше времени.

Вот тебе и размечталась.

— Значит, они обрекли меня на эту участь просто по прихоти? — Это утешает куда меньше, чем мысль о том, что у них была на то причина.

Он бормочет что-то на древнем языке, а затем переводит, заметив мое замешательство: