— Не беспокойся обо мне. — Я скрещиваю руки на груди и выдавливаю улыбку, несмотря на все еще пульсирующую боль в висках. По крайней мере, похмелье это отличное напоминание о том, почему мне стоит игнорировать любые телесные реакции, которые вызывает во мне этот мужчина.

Складка пролегает у него на лбу, когда он смотрит на меня сверху вниз.

— Арден. — Он колеблется, а потом хрипло продолжает: — На обратном пути можем пройтись пешком… раз уж тебе больше не нужно будет беречь бумагу от дождя.

Но я усвоила свой урок. Теперь мне просто нужно сдать проверочный тест.

— Похер. — Я отмахиваюсь от него. — Иди поиграй в солдатики.

Он выглядит так, словно хочет сказать что-то еще. Но я ухожу прежде, чем он успевает это сделать.

Бреккан сидит в одной из учебных комнат, сжавшись на краю стола, слишком большого для его маленького тельца. Он окружен детьми постарше, большинство из которых не обращают на него внимания, но его взгляд прикован к потрепанной тетради, настолько исписанной каракулями, что он уже рисует на полях. В ту же секунду, как он замечает меня, он вскакивает и бросается ко мне, роняя тетрадь на пол.

— Ты вернулась, — говорит он шепотом, как будто мой приход большой секрет.

Я не могу сдержать улыбку.

— Я же обещала.

— Ты принесла…? — он мнется, словно стесняется спросить.

Я протягиваю ему письменные принадлежности. Он берет их с благоговением.

— Святые Звезды. — Его глаза округляются, когда он прижимает их к груди. — Их так много. Я смогу писать целую вечность.

Хотела бы я иметь хоть половину его оптимизма.

— Пользуйся. Я всегда смогу принести еще.

Он расплывается в улыбке.

— Спасибо, леди Икарос.

Я вздрагиваю.

— Просто Арден, — напоминаю я ему, когда к нам присоединяется Ши.

— Я сказала ему использовать ваш титул. — она морщит нос, глядя на него. — Пытаюсь научить его манерам.

Бреккан протягивает ей чернильницу.

— Можешь открыть?

Когда она тянется к ней, ее рукав задирается, открывая тонкую серебряную линию на запястье. Она поспешно одергивает его и ломает восковую печать. Значит, эти метки — какой-то профессиональный секрет ордена Мариуса.

И просто еще одно напоминание, что мне здесь не место.

— Он испишет каждую страницу, — говорит она, отдавая ему чернила. — Но он и с другими поделится. Он всегда так делает.

Бреккан уже раскрывает тетрадь, его глаза горят от предвкушения открывающихся возможностей.

— Иди уже. — Она отгоняет его, чтобы он мог опробовать свой приз. Ши понижает голос так, чтобы слышала только я: — Спасибо. Когда я стану рыцарем, я смогу сама позволить себе покупать ему принадлежности.

— Забей на это. Я стащила их у Инквизитора. — Краска отхлынула от ее лица, и я поспешно добавляю: — Это он сам предложил.

— Я ему все верну, — яростно шепчет она. — Я уже решила. Как только мы переберемся в наши собственные покои, я верну Инквизитору все, что он потратил на заботу о моем брате, до последнего серебряного.

Гордость в ее голосе бьет меня, как под дых.

— Ты не обязана…

— Обязана. — Она обрывает меня, качая головой. — У большинства из этих детей нет семей, которые могли бы их содержать. У моего брата — есть. И это моя обязанность.

Я хочу поспорить, но не могу. Только не тогда, когда правда смотрит на меня в образе девчонки с мечом и ее брата, который цепляется за надежду, словно это единственное хорошее, что у них осталось. Будь это мы с Андри, я бы чувствовала то же самое.

— Хотела бы я, чтобы у других детей… — Она замолкает, глядя на сидящих рядом с нами ребятишек. Они совсем ненамного старше ее брата.

— Инквизитор о них позаботится.

В нем все еще есть что-то, чего я не понимаю, но, после прошлой ночи, хотя бы в это я верю.

— Покажешь мне еще раз, как пишется твое имя? — окликает нас Бреккан. Он уже исписал половину второй страницы.

— Конечно. — И тут я вспоминаю, что его сестра тоже здесь. — Если ты не против.

Ши кивает:

— Я как раз собиралась на испытательный полигон. — Она бросает взгляд в коридор. — Если смогу пробиться сквозь эту толпу новых призывников.

— У них еще нет мечей, — напоминаю я, и она улыбается.

Она ободряюще сжимает плечо Бреккана и одними губами благодарит меня, прежде чем выскользнуть из комнаты.

Я теряю счет времени, увлекшись попытками Бреккана довести до идеала букву S почти так же сильно, как и он сам. Когда я наконец смотрю в окно, дождь уже с силой барабанит по стеклу.