Шрифт:
Ни наблюдение за тем, как Пенни рисует, ни тренировка в безупречно оборудованном спортзале Дикона не помогают унять внутреннее беспокойство.
Я звоню Фионе, но новостей у нее нет. Старейшины лишь сообщили, что отправили на мои поиски лучших людей. И, полагаю, никто не старается усерднее Лэндона с его уязвленным самолюбием. Затем созваниваюсь по видеосвязи с Софией. Она сидит в комнате Питера и пытается разобраться в словах Мер. Рассказывает, как Донмер на занятии с такой силой топнула ногой, поймав кого-то на списывании, что пробила половицу насквозь. Я почти не слушаю. На самом деле мне хочется только одного — охотиться.
Когда день подходит к концу и я понимаю, что Дикон скоро придет за мной, чтобы отвезти в «Саймон и сын», я оставляю попытки уснуть и присоединяюсь к Пенни на диване перед телевизором. Убеждаю себя, что попробую еще раз ночью.
Лежа рядом с Пенни, я гадаю, чем Дикон занимался весь день. Контролировал сделки по продаже оружия, отдавал приказы об убийствах или ублажал красивых женщин в своем кабинете внизу? Мрачное любопытство перерастает в чувство вины, и я так крепко подтягиваю колени к груди, что Пенни спрашивает, не тревожит ли меня сцена, которую мы смотрим: двое коллег притворяются парой во время семейной поездки.
Но эта сцена лишь злит меня. Не понимаю, какого черта мне вообще есть дело до того, чем занимается Дикон.
Если кто и виноват в моем интересе к жизни Дикона, так это Рид. Это он оставил меня здесь одну. Это он пожертвовал собой ради такой недостойной, как я. Может, я и не убийца или чудовище, как когда-то думала, но в последнее время определенно чувствую себя в чем-то виноватой. В чем-то колючем, странном и противоречивом. Именно Рид с самого начала лгал мне о своем непростом брате. И это лишь один из многочисленных его обманов, насколько я могу судить. Обманов, объяснения которым я, возможно, уже никогда не смогу у него потребовать.
Запутавшись в клубке стыда и разочарования, я наконец проваливаюсь в сон.
Рид стоит под светом вечерних уличных фонарей. Он в переулке, у его ног валяется мусор. Кто-то с ним разговаривает. Быстро, торопливо. Мужчина с клеймом на шее переминается с ноги на ногу. У него узкое лицо и волосы медного оттенка.
— Я расспросил всех, кого знаю, — говорит он Риду. — Даже Финн не знает, где эта штука. Больше я ничего не могу сделать.
— Я отказываюсь в это верить, — тихо отвечает Рид. — А Рейнольдс? Ему он все рассказывает.
— Рейнольдс мертв, приятель. Тебя долго не было.
— Думаешь, он возит ее с собой?
— Да я, блядь, даже не знаю, есть ли она у него! — огрызается мужчина и толкает Рида к стене.
Голова Рида с силой ударяется о кирпичи, но он не сопротивляется. Убийство этого человека ничем не поможет поискам. А времени остается все меньше.
— И какая разница, если даже возит? Ты же не можешь, блядь, обчистить карманы Верховного Тана.
— Я сделаю все, что потребуется, — выдыхает Рид.
Он и сам не знает, мольба это или угроза.
— Наверняка существуют другие реликвии, способные делать то же самое.
Но мужчина ошибается. Будь другой выход, Рид не оказался бы в нынешнем положении. Он знает: каждая минута его отсутствия — еще одна минута вдали от нее. Тяжесть предстоящего решения давит на плечи, и он прислоняется к стене, покрытой граффити, чтобы подумать. Только теперь замечает, что именно на ней изображено: два белых могучих оленьих рога.
Ярость поднимается в Риде, словно волна. Решимость придает твердости его ответу.
— Это должна быть именно она.
Мужчина раздраженно качает головой.
— Твой лучший вариант — подождать пару лет, пока вся эта история с эоном не закончится.
Но в том-то и дело. К тому времени будет слишком поздно.
— Просыпайся, спящая красавица, — рычит низкий голос.
Я моргаю, приходя в сознание, и вижу склонившегося надо мной Рида. Так резко сажусь, что едва не ударяюсь лбом о его голову.
— Черт, — выдыхаю я, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу. — Рид?
— Что?
Я ищу его бурлящие синие глаза, но вместо них вижу почти серебристые, бледные. Сверкающие, ледяные. Как ледники.
Не Рид. Дикон.
— Ничего, — бормочу я, потирая голову.
Солнце разливает по гостиной медово-оранжевый свет. Уорд и Пенни разговаривают на кухне. Дикон наблюдает за мной, и в его глазах поблескивает любопытство. Пока я пытаюсь прийти в себя, меня насквозь пронизывает непреклонная решимость Рида. Его запутанные желания и потребности.
Каждая минута его отсутствия — еще одна минута вдали от нее.