Шрифт:
Птицы, с которыми я общался, уверены, что их язык и сама Вселенная возникли одновременно, задолго до существования человека. Я не собираюсь оспаривать это утверждение. В конце концов, птица, подарившая мне эту историю, также использовала слово «Исток» в отношении земли, неба, воды и всего, что есть в них. Порой было трудно понять, применяется ли термин к языку или к космосу, а может, к ним обоим разом.
Кто-то может спросить: «Подлинна ли эта история? Действительно ли эти события случились так, как донесла их до нас рассказчица?» В конце концов, это может быть басня или притча, если у птиц есть потребность или желание создавать такие жанры. Мы этого пока не знаем. Единственный ответ, который я могу дать, – это предположить, что древний эпос, который мы вновь для себя открываем, «Одиссея», «Путешествие на Запад», «Эпос о Гильгамеше» – очевидно не фактологичны, но, хоть раз ощутив бесконечную мощь хорошо рассказанной истории, никто не усомнится, что они воплощают в себе великие истины о нам подобных. Что до того, где могли произойти эти события, пока нам придется оставить этот вопрос без ответа. Мы знаем, что в период Поломанных лет животные из разных регионов объединялись в безлюдных местах, чтобы защитить друг друга. «Водный край» в истории – очевидно, одно из таких убежищ. Единственное наше предположение заключается в том, что он может находиться (пожалуй, и до сих пор находится) где-то к востоку от Сияющих гор, на северо-западе континента, который теперь вновь называется Островом Черепахи.
Еще одно замечание об имени птаха, героя этой истории. В Истоке почти одновременное сочетание звуков, поворотов головы, хлопанья крыльями и прочих жестов и поз способно донести сложные фразы с поразительной лаконичностью. Идея, сформулированная в длинной и утомительной последовательности слов, произнесенных человеком, может быть выражена птицей почти мгновенным «всплеском». Это особенно верно для птичьих имен, и поэтому я выбрал для передачи длинной череды определений «Шумный-любопытный-тот-кто-болтает-даже-когда-прихорашивается-и-продолжает-задавать-вопросы-когда-взрослые-хотят-спать» гораздо более короткое и простое слово – Балабол.
14
Здесь Трибун использует слово «Исток» не для обозначения птичьего языка как такового, но для описания остального мира, многогранного кристалла жизни: воды, воздуха, самой Земли, – для того, что некоторые теперь называют великой биотической симфонией. По мнению птиц, практически все может говорить, ко всему можно обращаться, даже к объектам или явлениям, которые в конвенциональном смысле не рассматриваются как «живые». – Здесь и далее примечания переводчика с Истока.
15
«Полуживые» – это мой не вполне адекватный перевод сложного птичьего термина – и образа, – означающего созданные людьми приборы, которые имеют отдельные свойства живых существ, но не считаются обладающими в полной мере самосознанием. Транспортные средства, оружие, роботы и средства связи подпадают под эту категорию, как и, очевидно, отдельные животные и люди, не осознающие Исток и свое место в нем.
16
Птицы используют слово «живые» как субстантивированное прилагательное в основном для обозначения насекомых и прочих мелких животных. В действительности на птичьем языке это сложное выражение, включающее многие оттенки смысла, которые я, увы, был вынужден отбросить для создания упрощенного понятия. Как мы уже начали понимать, уникальные и сложные формы общения животных создаются не только из звуков, но и из движений, жестов, близости к собеседнику и даже положения тела: то, в каком направлении смотрит клюв или хвост, может полностью изменить смысл фразы. Исток, иными словами, вытанцовывается в той же мере, что и проговаривается или выпевается. И может существовать еще иная, более тонкая передача смыслов в этом языке, о которой мы, люди, не знаем, потому что нам не хватает органов чувств, на которых она основана.
17
При всей изысканности Исток может быть резким, грубым, даже жестоким в донесении говорящим своей точки зрения. Несколько птиц рассказали мне (без демонстрации), что некое слово на Истоке может быть «произнесено» лишь с помощью разрыва глотки собеседнику.
18
«Уход солнца» – закат, или, точнее, вечер, но это еще и направление, сторона света, запад. «Приход солнца» обозначает рассвет или утро, восточное направление. Сезон под названием «Песнь Кузнечика» примерно соответствует нашей макушке лета.
19
Птицы по-своему называют свои многочисленные и разнообразные виды. Одним из самых трудных моментов в переводе истории Трибуна было определить, о каком птичьем виде она говорит в каждом конкретном случае. К примеру, белоголовый орлан на Истоке называется приблизительно так: «снежноголовый-строитель-самого-большого-гнезда». Это очень простое определение по сравнению с остальными. Я не могу в каждом случае ручаться, что перевел слово-понятие на Истоке верно. Выражение «племена и народы» – это моя неизбежная антропоцентрическая трактовка птичьих представлений о различиях.
20
Полное имя старой самки журавля Трибун назвала так: «Похожая-на-блистающую-белизну-небесная-птица-отражающаяся-в-воде». Эта фраза также подразумевает, что птица жила почти так же долго, как луна, которую тоже представляют птицей, и парила в ночном небе, – так выражается почтение ее преклонному возрасту, выносливости и мудрости.
21
Поразительно яркий образ вымирания видов.
22
«Под-небом» – это моя трактовка птичьих слов, означающих «сновидение», потому что птицы представляют его как место, куда они прилетают, когда спят. Очевидно, так Отраженная Луна видела «то, чего не было, но что происходило позже».
23
История, переданная Трибуну предками, возможно, потеряла странное и труднопроизносимое человеческое слово «радио». «Тар-бар» – это мой перевод бессмысленных слогов, которые Трибун использовала взамен утерянного человеческого слова.
24
Из описания Трибуна не ясно, что именно это был за прибор, но мы можем предположить, что это грубая ранняя версия техники, которую мы используем сегодня, чтобы включать наши голоса в биотическую симфонию.
25
Северное сияние.
Другие
Когда мы исчезнем, время снова станет океаном.
Но прямо сейчас у нас вечер среды. Сегодня мы отмечаем день рождения нашей страны, и во всех городках люди празднуют, как и всегда, запуская фейерверки. В этом году, когда почти все пошло не так, когда столько загаданного не сбылось, а надежды ускользали, людям требуется более мощное и воодушевляющее выражение своих чувств. И мы стараемся, чтобы наш пиротехнический спектакль оказался особенно громким и завораживающим.
В нашем городе извержение звука и света пугает стайки гнездящихся певчих птиц: скворцов, соек и многие другие виды – они вспархивают в суматохе и быстро теряются. И пока внизу танцуют, поют и обнимаются, птицы, по большей части невидимые в темноте, налетают на электрические провода, водонапорные башни, на стены зданий, в безумии набрасываются на собратьев или подвергаются нападению более крупных хищных птиц. Фейерверки продолжаются в этом году дольше обычного. Птичья паника не рассеивается быстро, напротив, она распространяется на другие стаи, живущие в сельской местности.
Наутро сотни птиц разных видов находят мертвыми на лугах, на шоссе, на улицах. В течение дня многие продолжают замертво падать с неба от истощения.
Не зная причины, мы озадачены и встревожены. Многие убеждены, что это дурное предвестье или как минимум знак, хотя и не могут прийти к согласию, чего именно.
Благодарности
Легенда о «Недостижимом крае птиц» Соломона изначально была рассказана русскому антропологу на берегу реки Росомахи в Сибири рассказчиком по фамилии Ятыргин около 1900 года. Она была включена В. Богоразом в книгу «Материалы исследования чукотского языка и культуры», переведенную Барбарой Айнциг [26] .
26
О «Достижимом птицами крае» на русском языке можно прочитать в книге В. Г. Богораза «Чукчи». Т. 2. Религия (авторизованный перевод с английского под ред. Ю. П. Францова). Л.: Издательство Главсевморпути, 1939. С. 42.
История о Жане де Лери и попугае вольно пересказана мною по книге де Лери «История путешествия в страну Бразилия» (1578 год).
Я безмерно благодарен Дениз Буковски, невероятному литературному агенту, чье упорство и воодушевление были критически важны для этой книги от ее зарождения и до того, как она наконец покинула гнездо.
Восхищаюсь, преклоняюсь перед моим редактором Энн Коллинз за то, что она верила в роман и грациозно готовила его к полету, поправляя все его перышки.
Благодарю также корректора Тилмана Льюиса, художника Эмму Долан и канадскую команду «Рэндом Хауc».
Премного благодарен Джону Бартону, Шаши Бхат, Свену Биркертсу, Полетт Дюбэ, Энтони Эннсу, Ромео Касераму и Бекке Лотон. Я в долгу перед Джейсоном Капалкой за сказочный писательский ретрит в Оттер-Лейке, где история начала зарождаться в своей скорлупе. Я признателен Биллу Томпсону за чтение первой версии романа и за все наши прогулки и разговоры.
Спасибо Шэрон, Мэри, Конору, Ронану, Джейсону, Кейли и моей семье, близким и далеким, спасибо вам за любовь и поддержку. Дети будущего, надеюсь, вы будете жить в мире, наполненном пением птиц.