Шрифт:
Он погибнет.
Может, не здесь. Не сейчас. Но однажды это существо, которое зовется Алексом, просто остановится. Все, что он есть, каким он себя знает, закончится. Его не станет. Не останется ничего.
Митио подходит к винтовке, которую обронила Джин, подбирает ее.
– Идем с нами, – говорит он ей.
Она оглядывается, ее лицо заплакано, глаза пусты.
– Мы должны уйти, сейчас же.
Где-то в лесу позади них вскрикивает птица. Алекс с Митио оборачиваются на звук. Когда они снова поворачиваются к Джин, она вынимает пистолет из кобуры и дрожащими руками направляет его на Митио.
– Что с ним случилось?
Митио, все еще держа в руках винтовку, медленно разводит руками.
– Опусти пистолет, – говорит он тихо. – Мы уйдем отсюда вместе.
– Что ты с ним сделал?! – кричит женщина. Она сосредоточена только на Митио. Алекс готовится перехватить у нее пистолет.
– Нам нельзя здесь оставаться. Идем с нами, прошу.
Лицо Джин искажается. Она опускает пистолет и содрогается в рыданиях.
Митио подбирает куртку Дэниела из травы. Тянется во внутренний карман, выуживает из него дневник Эмери, поворачивается к Алексу.
– Идем.
Они возвращаются к мосту, чтобы забрать рюкзаки. Они не сказали друг другу ни слова с тех пор, как оставили Джин. Митио полностью сосредоточен на движении, как одержимый.
Когда они уходят с моста, раздается далекий треск выстрела.
Они оглядываются друг на друга. Ждут. Тишина.
Они идут молча, пока не приходят к месту, где грунтовая дорога становится более ровной и идет вдоль озера, заросшего качающимся на ветру рогозом. Поверхность воды скрыта ковром ярко-зеленой ряски.
Здесь Митио останавливается, поднимает над головой винтовку и, держа за ствол, с размаху бросает ее в воду. Когда он оборачивается к Алексу, его глаза горят.
– Она застрелилась из твоего оружия, – говорит он.
Ближе к вечеру, когда косые лучи солнца пробиваются сквозь кроны деревьев, они выходят на поляну. Перед ними в тени высоких вечнозеленых деревьев стоит большой дом из цельных бревен и камня. Алекс к этому моменту так устал, что движется почти в трансе, головная боль вернулась, но он разглядывает массивные бревенчатые стены, каменные колонны, высокие окна с многочастным переплетом.
Они заходят на широкую веранду у парадной двери. Алекс кладет рюкзак на пол, падает на одну из полированных скамеек, сделанных из половинок бревен. Замечает, что его ноги дрожат. С тех пор как они покинули сгоревший сарай, он едва сдерживал порыв к бегству, хоть и не представлял, куда ему бежать.
– Что это за дом?
– Какая-то шишка из «Нортфайр» построил себе летний домик, – отвечает Митио. – Ему не удалось им насладиться. Мы с Эмери порой оставались здесь на ночь, если не удавалось выйти из Заповедника до темноты. Я не планировал, что мы с тобой здесь заночуем, но это место так же безопасно, как и то, которое я для нас наметил. Здесь никогда не бывает сильной активности.
– Активность, – повторяет Алекс. – Так ты это называешь?
Он пытается не думать о том, что наблюдал у сарая. Не случилось ли то же самое и с Эмери?
К Митио вернулась прежняя тихая отстраненность.
– Ты увидел, что такое активность. Поэтому есть зоны, в которые мы не заходим.
– Ты знал, что с ним будет?
Митио не отвечает.
В доме почти нет мебели. Никаких ламп или стульев в огромной гостиной со сводчатым потолком, только голые деревянные полы и камин, облицованный большими круглыми камнями. В столь же просторной столовой, объединенной с кухней, есть стол, два деревянных стула и пустой шкаф со стеклянными створками, в котором, возможно, когда-то держали посуду. В других буфетных шкафах нет дверец, в них ничего нет, за исключением нескольких пустых пластиковых кувшинов для воды.
На первом этаже есть и третья комната – кабинет с двумя коричневыми кожаными креслами, обивка на которых потрескалась и облупилась. Алекс чувствует запах книг, еще не успев их увидеть. Его встречает ни с чем не сравнимый аромат кожи, пыли и чернил, и Алекс видит, что вдоль стен выстроились полки, к его удивлению, все еще уставленные книгами. В обычных обстоятельствах это раззадорило бы его любопытство и он захотел бы полистать их. Ему часто снится, что он оказывается в доме, полном книг, ищет безымянный, неприметный том, который желает прочесть. Но здесь, в конце такого дня, это все равно что обычная кирпичная стена. И, может, так и есть. Может, таковы в действительности любые книжные полки. Стены, отделяющие нас от ужаса бытия.
Сквозь стеклянные распашные двери в дальнем конце комнаты Алекс видит полузаросшую каменную тропу, ведущую к низкому, обшитому кедром строению, предположительно сауне, почти полностью скрытой зарослями краснотала.
В углу комнаты, у стены, стоят два тонких матраса, скрученных эластичными шнурами, и большой полиэтиленовый мусорный пакет.
– Здесь мы и заночуем, – говорит Митио, оценивая дом, будто только что заселился в гостиничный номер. – Сможем воспользоваться дверью в сад, если потребуется бежать.