Не дав ни секунды на раздумья, Босс указывает на Техногика Дэна и говорит:

— Проверь это сейчас. Посмотри, права ли она.

— Вы можете столкнуться либо с двумя высококвалифицированными охранниками в Лондоне, либо с пятью плохо обученными людьми, — добавляю я.

Следующие несколько минут проходят в напряжённой тишине, давление тяжелым грузом ложится мне на плечи. Мы поворачиваемся к Дэну, когда он оживляется, положив ноутбук на колени.

— Она… она права.

О Боже мой.

— Двое мужчин сзади — бывшие морпехи. Один служил в Афганистане десять лет, другой — бывший телохранитель какого-то экс-президента в Штатах, тогда как трое мужчин спереди были уволены за халатность в прошлом. И никакой информации о других двух нет. Они новички.

Гордость наполняет моё тело, как захватчик, и мои плечи приподнимаются от торжества. Удивление мелькает в глазах Босса, но что-то другое — более сильное — светится под поверхностью.

Тем временем Гарри выглядит так, будто хочет распотрошить меня, но не в том сексуальном смысле. Я показываю ему язык и тут же убираю его, когда его глаза загораются огнём, будто он представляет, что хочет сделать с этим языком. Это точно отвлечение, которое я не могу себе позволить.

— На сегодня всё. Встретимся завтра и обсудим новый план. Эти ублюдки не знают, что их ждёт, — приказывает Босс, отпуская нас, как школьников.

Когда я собираюсь выйти из комнаты, люди проходят мимо и аплодируют мне, бросая «отличная работа» и «хорошая мысль». Это заставляет меня чувствовать себя победительницей.

Улыбку от уха до уха трудно скрыть, поэтому я ношу её с гордостью, как свои шрамы, и направляюсь к двери — пока рука не ложится на моё плечо, останавливая меня.

— Отличная мысль сегодня, Томас. Я действительно впечатлён. — Босс добавляет: — Я знал, что у тебя это есть. Похоже, ты больше похожа на своего брата, чем я думал.

На самом деле мне хочется кричать от радости, но вместо этого я отвечаю:

— Это многое значит, спасибо.

— У меня есть кое-что для тебя.

Открыв замки на кейсе, лежащем на столе, он вскрывает его и достаёт содержимое из защитной пены. Оно серебряное и примерно размером с его ладонь, но только когда он полностью поворачивается ко мне, я понимаю, что это пистолет. Если бы обычный человек навёл на него оружие, он бы поднял руки в знак пощады и побежал прочь.

Но я никогда не утверждала, что я обычная.

Я с интересом подхожу ближе и спрашиваю:

— Это мне?

Он кивает, передавая его мне.

— Это стандартный «Глок». Отличный пистолет для начинающих, легко стрелять. Возможно, он покажется тебе тяжеловатым, но это просто привычка.

Я моргаю от удивления, ошеломлённая такой щедростью. Это первый подарок, который он мне сделал, не считая кожаного переплёта Кодекса — справочника, которому следуют все, кто вступает в «Круг». В нём содержится различная информация о проживании в квартирах, о том, к чему мы стремимся, и о правиле «не вступать в близкие отношения», но в основном это довольно простые вещи.

Обхватив пальцами рукоятку, я прижимаю указательный палец к стволу и переворачиваю его в ладони.

— Ничего себе, я даже не знаю, что сказать. — Я встречаю его взгляд. — Спасибо, но для чего он?

Он медленно улыбается, смех застревает в горле, будто он не хотел его выпускать.

— Я знаю, что сказал, что не буду брать тебя под крыло, но, наверное, у меня всегда будет слабость к Томасам.

Теперь я получаю особое отношение и подарки? Чёрт с тем, чтобы всё это вскружило мне голову — я наслаждаюсь этим чувством.

Я отвечаю на его улыбку.

— Теперь мне просто нужно найти возможность его использовать.

— И со временем ты найдёшь. Я прослежу за этим.

Пистолет становится чем-то вроде моего фирменного знака — кобура на бедре напоминает людям, что я настроена серьёзно. Заявляет, что я имею право быть здесь. Даже когда мы посещаем гала-вечера или мероприятия, требующие официальной одежды, я намеренно выбираю платья с разрезом до бедра, чтобы мой новый подарок сиял во всей красе. Одно неверное движение — и БАХ! — мышь готова. Я ещё не использовала его в деле, но если судить по тренировкам на стрельбище, я чувствую себя могущественной. Мне нравится, что у меня всегда есть при себе что-то настолько опасное.

Когда я говорю, что он в кобуре на бедре, я имею в виду не что-то изящное вроде чулка или подвязки; я говорю о кобуре для пистолета. Если я всегда ношу эту малютку, я не хочу рисковать, что она упадёт.

Как сейчас, когда я стою на одном из этих шикарных гала-вечеров и участвую в бесконечных представлениях, пока Босс представляет меня как своего нового рекрута. Я смеюсь. Я улыбаюсь. Я даже шучу пару раз, и всё проходит замечательно. Я наконец чувствую принятие — то, чего никогда не чувствовала дома, в своей семье. Теперь я знаю, почему Джек жил этой жизнью и умер, занимаясь тем, что любил больше всего.