– Друг, наверное.

Вот и взрыв. Моя стратегия разлетелась пенными хлопьями. Личные темы, сочувствие, «у нас столько общего», «мы слишком разные», «но мы не можем быть вместе», подмена настоящих чувств жалостью, тяжелое расставание, и снова жалость, случайная встреча… А можно было быстро отшить того долговязого парня со скамейки для обуви и ограничиться несколькими часами упреков за грубость.

Я решила остаться мелодраматически-непробиваемой.

– Ищешь на вечеринках друзей? Или все-таки девушку?

– В основном теряю на вечеринках друзей. И девушек, – будничным тоном ответил он.

Знакомая музыка. Ох, это же мой телефон.

Я почти не удивилась, когда на экране загорелся номер начальницы моего отдела. Урезать сроки и напоминать о наших прямых обязанностях среди ночи было в ее стиле.

– Здравствуйте, миссис Андерсен.

– Здравствуй, Робин. Ты помнишь, что материал нужно сдать до вторника? – повезло, что поздоровалась, приму за извинение.

– Да, помню.

– Но вчера ты почему-то об этом забыла, не так ли, и занималась другим материалом?

– Нет, вчера я тоже помнила об этом.

– Очень сомневаюсь. Ты должна была сдать мне его для предварительной корректировки. Чтобы в понедельник утром был у меня на столе, тебе присутствовать не обязательно.

– Да, конечно.

Гудки. Вот и компенсация за вежливость.

– Доброй ночи, миссис Андерсен, – сказала я в уже замолчавший телефон.

Внутри вновь вспыхнуло раздражение на эту странную, занимающуюся явно не своим делом женщину. Профессия тюремного надзирателя куда больше отвечала ее способностям, чем работа редактора. Я подождала, пока утихнут гнев и желание разбить об пол телефон, и вернулась в реальность. Мой сосед искоса посматривал на меня, пытаясь скрыть это за частым морганием.

– Сегодня тем же развлекаешься – раздаешь друзей и девушек?

Мой сосед, кажется, улыбнулся. С чего бы? Я вовсе не пыталась шутить.

– Нет, они закончились.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Хочу увидеть, как происходят знакомства. Может быть, научусь чему-то.

– Я сейчас.

– Устроишь мастер-класс по новым знакомствам? – спросил мой сосед.

Вообще, я собиралась поискать туалет, но брошенный вызов, как это часто со мной бывает, оказался принят без раздумий.

– Вроде того, – самоуверенно сообщила я, и выбрала смешанную компанию парней и девушек, показавшихся мне наиболее безобидными, у противоположной стены. Подошла, встала так, как будто стояла тут и раньше, слегка опершись на дверной косяк – очень органично вписалась в интерьер. Одна из девушек удивленно на меня посмотрела, прерывая свою речь.

– Точно-точно, продолжайте, – подбодрила я.

Девушка не была уверена, знает меня или нет, впрочем, как и все остальные. Но, как, очевидно, было принято на подобных мероприятиях, все воспринимали всех как должное. Я вставила еще несколько ничего не значащих фраз и прежде, чем вернуться на свой холодный подоконник, все-таки спросила, где здесь туалет.

Мне кивком указали куда-то в сторону лестницы, и я зачем-то округлила глаза и кивнула, словно услышала шокирующую новость. Возвращаясь к своему подоконнику, я краем глаза заметила отделившуюся от компании фигуру. Заметив, что я двигаюсь совсем не в сторону туалета, фигура влилась обратно.

– Что скажешь? Я подхожу на роль наглядного пособия?

– Не знаю, я ничего не слышал.

– А я почти ничего и не сказала. Просто постояла рядом и пару раз поддакнула, как старая знакомая. И спросила, где туалет.

– Так ты никого никогда не "подцепишь", – хмыкнул сосед.

– О, я знаю, – отмахнулась я.

– Тогда зачем ты это сделала?

У меня не было адекватного объяснения.

– Чтобы показать, как это легко.

– А это было легко? – сухо спросил мой сосед.

Какой грубый, неприятный парень. Переиграл меня в мою же игру.

– Не важно, мне пора. Майк все равно не пришел.

– Кто он, Майк?

– Друг.

– То же самое, – вздохнул мой сосед.

– Что?

– Меня тоже позвал сюда друг и тоже не пришел. И его тоже зовут Майк.

Ушам своим не верю. Неужели я была права, и Майк всех своих знакомых так вот дурит?

– Такой высокий, носит огромные вытянутые майки?

– Да, он самый. Наверное, он всех этих людей так сюда заманил.

– Значит, это ловушка, нас перетравят и продадут на органы, – подытожила я.

Мой сосед пожал плечами и потянулся за стаканом с колой, на мгновение отвернувшись. Этого времени мне хватило, чтобы скрыться в холле.

Дома я долго лежала в ванне, повторяя: больше никаких вечеринок, глупая, наивная Робин.