– Фиах!..

– Ты что?
– испуганно спросил Гильдас.

Глаза у Кромальхада стали безумные, слепые - такие, что испугались все. Энгус на всякий случай задвинул Бойда за спину себе. Держа в ладонях мертвую птицу, Кромальхад обвел остальных взглядом, беззвучно шевельнул губами - то ли крикнуть собирался, то ли застонать - качнулся туда-сюда... Гильдас вдруг явственно, словно смотрел чужими глазами, увидел, как все вокруг - двор, стены, сруб колодца - окрасилось в три ослепительно ярких цвета, черный, белый и алый. Он мотнул головой, и наваждение прошло.

– Ты что?
– повторил он.

Кромальхад наконец совладал с собой, перестал качаться.

– Ворона...
– хрипло выговорил он.
– Гейс у меня.

Энгус, человек опытный и много повидавший, подсел с другой стороны и пальцем осторожно погладил окровавленные перья.

– Вот оно как...

– Наш род... у меня гейс.

Энгус посерьезнел, поискал глазами Бойда.

– Что хочешь в уплату?

Кромальхад покачал головой.

– Ничего... больше ворон не убивайте. И... его похоронить.

Бойд нырнул за спины дружинников.

– Кого?
– не понял Энгус.

Зато понял Гильдас.

Они похоронили Фиаха на холме. Работали молча, в два заступа, глубоко долбя каменистый склон, чтобы не добрались лисицы. Потом Кромальхад опустил в яму мертвую птицу, завернутую в кусок чистого полотна. Полотно дала Брега, сестра Гильдаса - не спрашивая, не возражая. Чужие гейсы уважали и даже не особенно удивились тому, что пришелец чуть не грянулся без памяти из-за убитой вороны - видали запреты и почуднее. Всем памятен был Айохэйр из Трива, у которого был гейс не пить текучей воды. Однажды, когда враги шли за ним по пятам, он, едва оторвавшись от погони, усталый и разгоряченный, спустился к ручью и, вместо того чтобы напиться из горсти, потянулся губами к воде. Бережок, на который он опирался руками, подломился, Айохэйр упал в воду, преследователи услышали всплеск, нашли Айохэйра и убили... С гейсами не шутят.

Поверх полотняного свертка Кромальхад положил алую бусину на нитке - свое единственное украшение. Лицо у него было каменное.

– Тебе грустно?
– спросил Гильдас.

– Не знаю, - ответил Кромальхад и как будто с любопытством добавил: - А тебе?

– Да.

– Почему? Это ведь был не твой друг.

– Это был твой друг.

Кромальхад вздохнул.

– Я едва сдержался, чтобы не убить этого мальчишку.

– Я видел.

Кромальхад покосился на него, по своему обыкновению, одним глазом.

– Мальчишки часто стреляют по птицам, - продолжал Гильдас.
– Бойд не знал, что ворону нельзя убивать.

Перед тем как снова взяться за заступ, он перекрестился. Кромальхад опять искоса взглянул на него.

– Ты тоже из них?.. Из тех, что пошли за Патриком?

– За Коломбой. Не только я, еще мой отец.

Кромальхад прищурился, не то насмешливо, не то зло.

– Ваш бог разрешает вам помогать тем, кто не с ним?

– Наш Бог не дозволяет для забавы убивать живых тварей.

Засыпали могилу и складывали небольшую горку из камней оба молча. Так же молча, глядя в стороны, спустились с холма.

За воротами к ним подбежал Бойд - видимо, нарочно дожидался возвращения. Он остановился в нескольких шагах от Кромальхада и, потупившись, сказал:

– Я прошу у тебя прощения за то, что подстрелил твою ворону.

Кромальхад молчал. Бойд неловко переступил с ноги на ногу.

– Ты меня простишь?
– спросил он и оглянулся. Там, у коновязи, стояли Дункан и Энгус; видимо, они велели мальчишке просить прощения, пока Кромальхад не смягчится.

Тот отвернулся.

– Ну что ты?
– шепотом спросил Гильдас.

Кромальхад, не ответив, зашагал к хижине.

Лекарь догнал его у сушилки с травами.

– Почему ты его не простил?
– крикнул он.

Кромальхад не то что улыбнулся - как-то странно дернул уголками губ.

– Мне... как ты это сказал?... грустно.

– Ему тоже грустно, - с досадой сказал Гильдас.
– И еще хуже теперь оттого, что ты держишь на него зло. А я... я разочарован, Кромальхад, сын Бронаг. Я думал, ты... больше похож на человека.

Кромальхад вздрогнул... несколько мгновений он стоял, сгорбившись, а потом произнес:

– Хорошо. Пусть... кто-нибудь скажет мальчишке, что я его прощаю. Я пока не могу сам.

И побрел прочь.

Уже стоя на пороге своей хижины, Гильдас посмотрел вслед Кромальхаду - тот, цепляя ногами землю, угрюмо шел куда-то, нахохлившись, волоча плащ... Гильдас не выдержал.

– Кромальхад! Зайди, мы помянем твою птицу. Ты сказал, ее звали Фиах?

Кромальхад застыл на мгновение, потом оглянулся - и кивнул. Видно было, что он обрадовался приглашению. Идти сейчас, после размолвки с Гильдасом, в общий зал, где стоял дым столбом, где ржали и хвастали дружинники, ему было нестерпимо.