– Пусть сначала выпьет меду. И ты, Дункан, выпей, а то, наверное, продрог в дозоре.

Дункан осклабился и заметно подобрел.

– Есть такое дело...

Кромальхад разомкнул посеревшие губы.

– Мне нечего предложить в уплату.

Дункан и Гильдас переглянулись - хриплый и отрывистый голос гостя всякий раз звучал неожиданно и не к месту, так что они невольно пугались.

– А мне ничего и не нужно, - ответил Гильдас.

Кромальхад помолчал.

– Чего захочет ваш князь, если позволит мне остаться здесь?

Дункан решительно встал.

– А об этом ты спросишь у него сам.

– Что ты умеешь делать?
– поинтересовался князь Макбрейн.

Кромальхад ответил не сразу. В общем зале, где пахло дымом, шкурами и жареным мясом, где пировали и горланили, сидя на скамьях вокруг деревянных столов, дружинники Скары, он стоял под тяжелым и пристальным взглядом старого князя - кряжистого, изжелта-смуглого, полуседого - и не спеша размышлял. Всё, что было вокруг, Кромальхад рассмотрел, по своему странному обыкновению, повернувшись боком, сначала одним глазом, потом другим. Князь, казалось, оценил, что гость был не пуглив и не торопился с ответом...

– Не знаю, - честно ответил Кромальхад.
– Я был охотником и был воином, но сейчас я болен и слаб. Я никогда не был рабом и слугой, и, надеюсь, ты не поручишь мне дела, которое меня унизит.

Князь испытующе взглянул на него. "Уж не сын ли это одного из ирландских королей?".

– Сочтешь ли ты унизительным для себя, если я велю тебе зарабатывать свой ужин, ухаживая за тем, кто стар и немощен?

И вновь Кромальхад ненадолго задумался.

Наконец он сказал:

– Нет. Не сочту.

Он стоял прямо, не кланяясь, и князь не выдержал.

– Ты рожден на троне?

– Нет. Но не рожден и на соломе.

– Ты слишком смело держишься для того, чей отец не носит корону, - сухо заметил князь.
– В чужом доме принято кланяться хозяину и благодарить за гостеприимство.

Только тогда Кромахи с улыбкой склонил голову.

– Не сочти меня невежей, князь. Я не знаю ваших обычаев.

– Обычаи в Ирландии так разнятся с нашими?

Гость поклонился вновь.

"Да кто же он такой?".

– Если ты свободнорожденный и никогда не был рабом или слугой, я буду рад видеть тебя здесь, Кромальхад, сын Бронаг, - сказал князь.
– А когда ты придешь в силу и сможешь владеть оружием, у тебя будет возможность доказать, достоин ли ты по заслугам места за ближним столом.

Кромальхад, сын Бронаг поклонился в третий раз.

Глава III

Его поселили в хижине у стариков Грейга и Айли. Те, одинокие и хворые, обрадовались постояльцу, хотя и поворчали для порядка: куда это годится, брать в дом чужака не гостем, а нахлебником. Еще не угодишь, посмеется он и над бедной лачужкой, которую строил Грейг еще в молодых годах, и над простыми пресными лепешками, которые Айли стряпала всю жизнь, сперва отцу и братьям, а потом мужу. Кромальхад, впрочем, не думал смеяться и держался учтиво; он, казалось, был рад и лепешкам, и кореньям, и обрезкам мяса, которые по вечерам приносил из княжеского дома какой-нибудь мальчишка. Пока еще чужак не доказал, что достоин места за общим столом, его кормили остатками, из милости, как кормят странников, больных и безродных. Правда, хватало и остатков - Скара не голодала.

У самой Айли теперь доставало сил только на лепешки - старуха почти не вставала. Когда старики совсем ослабели, одну-единственную козу и трех кур пришлось отдать соседке, зато уж та не оставляла Грейга и Айли без попечения - приносила то свежее яичко, то чулки из козьего пуха. Пуще всего старуха, не привыкшая сидеть без дела, горевала по самой смышленой хохлатке, но, поплакав, махнула рукой: "Зато в доме чище будет, да и хлопот меньше, а то больно копотно с ними". Поутру, охая и едва переступая больными, иссохшими ногами, Айли подымалась с постели, нарочно устроенной подле самого очага, чтобы не ходить далеко, толкла в ступе зерно, месила тесто, пекла лепешки на горячем камне и снова ложилась... Кромальхад как-то предложил помочь, но хозяйка замахала на него руками: "Нельзя, нельзя!".

– Гейс, - коротко сказал слепой Грейг, сидевший у камелька.

Кромальхад понял: в этом доме хлеб пекла одна только хозяйка. Кто знает, что случится, если за ступку возьмутся чужие руки?

– Что будет, когда твоя жена умрет?
– спросил он.

– Я тоже умру, - спокойно ответил Грейг.

– Наверное, ты радуешься, что твоя смерть не за горами. Что за удовольствие жить слепым и слабым?

– Когда-то я был силен и крепок, - сказал Грейг.

– Я пережила четверых детей, семерых внуков и любимую правнучку, - сказала Айли.
– Рада ли я, что скоро умру? Рада. Одни говорят - на небе, другие - внизу, под землей, но я свижусь с ними.

– И ты не хотела бы жить вечно?

Айли усмехнулась.

– Посмотри вокруг. Что в мире бессмертно? Даже камни меняют облик. Ты бы хотел быть камнем?

– Да, - сказал Кромальхад.

– Подожди - будешь, когда накроют могильной плитой. А я бы не хотела. Камень терпит снег и ветер, не в силах стронуться с места.

– Если ты с радостью ждешь смерти, я могу сделать тебе такой подарок.

– Ты убийца?

– Нет.

– Тогда сядь и не предлагай мне то, что ты дарить не вправе. Я подожду, ничего. Осталось не так уж долго. Старики знают, когда придет их срок.