А еще она могла посреди ночи выйти на пустошь за травами и вернуться живой и невредимой. Хотя, может быть, Брега просто запрещала себе бояться. Говорили, что однажды бродячие огоньки, эти беспокойные духи, направились к ней - и рассыпались, словно от удара, когда она вскинула руку. Брега шагала среди вереска смело, хотя и почтительно, и Иной Народ с улыбкой смотрел на нее - и тихонько уступал дорогу, прежде чем Брега успевала что-либо заметить. В ней, как и во всякой Мудрой, чуяли свою, причастную тайнам холмов и пустошей.

Как почти все Мудрые, Брега почитала Старейших и Нуаду. А потом появился тот человек, Коломба, ирландец, ученик отшельника, праправнук разбойника Ниалла, некогда державшего в плену юношу по имени Патрик. Еще в Ирландии Коломба основал несколько монастырей, а потом отправился в Шотландию и выстроил монастырь на острове Айона. Говорили, что из Ирландии он был изгнан после того, как тайно списал книгу псалмов у настоятеля Клонардского аббатства и отказался отдать копию. Защищаясь перед верховным королем, он объявил, что написанное в книге принадлежит всем, кто способен ее прочесть, что знание нельзя запереть под замок. В жилах Коломбы текла кровь королевского дома; четверо двоюродных братьев поддержали его, и один из них был казнен по приказу верховного короля. Тогда в Ирландии вспыхнул мятеж, и королевское войско было разгромлено в битве при Кул Древне, потеряв три тысячи воинов убитыми. После этого Коломба, чувствуя себя виновным в том, что пролилось столько крови, покинул родину навсегда...

Так он и проповедовал, как переписывал книги - не заграждая знания для тех, кто его искал, бродя по Ирландии и потом по Шотландии, стучась в запертые ворота крепостей и не страшась направленных на него мечей.

Когда старый Иннес после смерти жены решился принять веру, о которой говорил Коломба, Брега ответила, что предпочитает хранить верность обычаям предков. Отец пробовал переубедить ее, но дочь оставалась непреклонна.

– Ты надеешься встретиться с матушкой, когда умрешь - на небесах, как обещал Коломба, - сказала она.
– Что ж, это твой путь. А меня никто не будет ждать после смерти. Я - Мудрая. Вдруг Старейшие разгневаются и лишат меня своего благословения, если я откажусь от них?

– Бог Коломбы даст тебе силы врачевать, - сказал тогда Гильдас.

Брега улыбнулась.

– А если нет? В Старейших-то я уверена. Я все делаю правильно.

Гильдас последовал примеру отца. В деревне было тогда четыре семьи христиан. Ближайший священник, старый грек по имени отец Панкрасс, жил в Дольдехе, в нескольких часах пути от Скары. Князь Макбрейн придерживался обычаев предков, однако своим христианам не препятствовал ни в чем и порой ходил советоваться к старшему из них, как пошел бы к любому мудрому человеку. В трудную минуту от помощи не отказываются, от кого бы она ни исходила. К тому же князь видел Коломбу своими глазами и даже сидел с ним за одним столом, слушая его речи. Он признавал, что Коломба мудр и что в книгах, которые тот читал, есть истина. Бог, который умер и воскрес - сильный бог. Смущало его другое. "А как же те, кого мы чтили до сих пор?
– допытывался князь.
– Неужели боги наших отцов - враги того, кто, по словам Коломбы, создал весь мир?". Однажды он целый вечер просидел с Иннесом, отцом Гильдаса, пытаясь вникнуть в смысл его слов, однако остался при своем. Отец часто жалел потом, что ему недостало учености и красноречия, чтобы убедить князя... "Я не Коломба", - с сокрушением сказал он.

Вечером Брега вышла из дома и увидела Бойда, сидевшего под навесом.

– Ты что тут делаешь? Гляди, не вздумай обрывать мою траву.

Бойд провел по лицу рукавом, отчего оно отнюдь не сделалось чище.

– Как мне быть, Брега?
– жалобно спросил он.
– Мне велели просить прощения за то, что я сделал, а он не желает меня прощать... а я... а я...

Бреге показалось, что мальчик вот-вот расплачется. Но он усилием воли совладал с собой и подавил слезы - Бойд вспомнил, что он уже взрослый, почти воин и скоро получит меч.

– А я не нарочно! Оно как-то само случилось...

– Но-но, - сурово перебила Брега.
– "Не нарочно, оно само" - так только маленькие дети говорят. Ты же не маленький?

Бойд шмыгнул носом и выпрямился.

– Я не знал, - угрюмо сказал он.
– И я не хотел его обидеть.

– Вот так-то лучше. Что ж, иногда приходится полной мерой расплачиваться за то, что мы делаем по незнанию. Если ты готов ответить за свой поступок, как мужчина, я скажу тебе, что делать. Тогда беда не будет преследовать тебя по пятам.

Мальчик вздохнул.

– Я готов ответить... как мужчина.

Брега пристально посмотрела на него.

– Не бойся, никто не потребует твоей крови. Проси у того, кого ты обидел, прощения до тех пор, пока собственными устами он не скажет: "Я тебя прощаю". Я, Брега из Скары, говорю тебе: ты не войдешь в свой дом, пока не получишь прощения. Так и скажи матери, когда она будет тебя звать, и упаси вас обоих боги нарушить мой зарок. Я кладу его, чтобы с тобой не случилось худшего, запомни.

– Это тяжело, - пожаловался Бойд.

– Это справедливо. Тогда удача не отвернется от тебя, боги не будут гневаться, и тот, кого ты обидел, уж точно не пошлет тебе вслед проклятие. Выбирай, чего ты страшишься больше.

Брега знала, что долго раздумывать нет времени. Мальчик, пускай и случайно, причинил чужаку зло, и Кромальхад, сын Бронаг, его не простил. Он как будто увертывался, этот странный ирландец, не похожий на ирландцев. Он отказывался говорить и слишком долго таил обиду на мальчишку... так долго, что впору было заподозрить неладное. Что если гость собрался мстить или наложить на Бойда проклятие? Кто его знает, этого чужака, пришедшего из неведомых краев, хмурого и неразговорчивого. Упаси боги, проклятие легло бы не на одного Бойда, а на весь клан.