Ветер дохнул сыростью, ветви на растущей во дворе березе всколыхнулись. Томно и грациозно, словно прима-балерины. Откликаясь на его зов, с неба спланировали первые в этом году снежинки. Похожие на мелкие крупицы они сливались в нежном поцелуе с землей и умирали, но на их место приходили все новые и новые.

Я восхищенно наблюдала за этим чудом. Для меня снег все еще был чудом, сказкой и волшебством. Увлеченная, не заметила, как открылась дверь в подъезд. Миша в тапочках и старом свитере шел ко мне медленно и настороженно. Когда я оглянулась, его уже полностью захватили в плен снежинки. Он хмуро смотрел на меня. Это выглядело, как минимум забавно. Я улыбнулась.

– Почему ты здесь стоишь?

Вопрос получился нескладный и глупый, но я все же ответила:

– Смотрю на снег. Правда, ведь красиво?

Мелкая крупа густо сыпалась с неба. Видимость при этом стала ужасной. Миша подошел на расстояние вытянутой руки. Щеки у него заалели от холода. Изо рта шел пар. Холодно. Наверное, странно вот так просидеть четыре месяца в квартире, а потом выйти на улицу и почувствовать, что пришла зима.

– Да, очень.

Радость моя не знала границ. Он вышел на улицу. М-да.... И тут моя радость немного омрачилась. Ну, вывела я его на улицу, вернее он сам вышел, что дальше? Что мне теперь с ним делать?

Неожиданно Миша сам разрешил эту проблему:

– Пойдем обратно. Уедешь потом, когда дядя вернется.

Он схватил меня за руку и повел обратно в квартиру. Ладонь его была горячей и влажной. Я попыталась высвободить руку, но он сжал ее еще крепче, впрочем, не до боли. Войдя в подъезд, я отметила насколько же мрачно здесь в сравнении с улицей.

Миша даже на лестнице не отпускал мою руку. Это было очень неудобно, но я решила потерпеть. Если это его успокаивает, то почему бы и нет. Квартира, когда мы пришли, была распахнута настежь. М-да, он даже дверь не потрудился закрыть, не то, что одеться.

Войдя, он закрыл за нами дверь. Ну, вот я вернулась и что дальше? Не имею ни малейшего представления, о чем с ним говорить. Чувствую при этом себя весьма глупо. Миша стоит возле дверей и чего-то ждет. Я должна что-то сказать, но ... я все еще чувствую ту неловкость, из-за которой решила уйти. Оставила его одного. Убежала. Вина, вот что мешает мне говорить.

– Ты не сказала, что уходишь. Я подумал, что ты меня бросила. Решил тебя догнать, а ты стояла во дворе. И снег....

Он улыбнулся.

– Ты не давала мне тех дурацких тестов и не шарахаешься от меня. Когда ты рядом они не приходят. Я не хочу идти с ними.

– С кем?
– мой голос охрип.

– Папа, мама, сестра.... Они все в ожогах. Тянут ко мне руки. Говорят, что я должен уйти с ними. Я... я виноват. Должен был ехать вместе с ними, но....

Миша затих, пристально вглядываясь в мое лицо.

– Ты мне веришь?

– Да.

Я не лгала. Верила ему. Чувство вины может довести человека до чего угодно: от безумия до гибели. Авария стала толчком, в итоге Миша сделал себя виноватым, потому что выжил. Классика. Только, что мне с этой классикой делать? Я расстегнула пуховик. Вжик молнии разорвал тишину.

– Давай повешу, - Миша взял у меня пуховик и повесил на плечики в шкаф.

Он повел меня в гостиную. К моему ужасу стеллажи были опрокинуты, книги валялись разбросанные по всей комнате.

– Не обращай внимания. Я сейчас это уберу.

Говоря это, Миша выглядел ужасно смущенным. Он быстро поставил стеллажи так, как они стояли раньше и начал собирать книги. Я попыталась ему помочь, но только мешала. Впрочем, он не выказывал своего недовольства.

Каких только книг не было в его библиотеке! Я только и успевала удивляться. Старые ветхие книги довоенного периода и новинки мировой литературы. Многие книги на языке оригинала.

Наконец-то мы восстановили порядок в гостиной. Миша сел в свое излюбленное кресло. Я же села на краешек дивана. Виктора Ивановича все нет, а время близится к обеду. Больше ничего я с Миши вытянуть не смогла. Он рассказал мне только то, что хотел рассказать и ни словом больше. Хотя чего я ожидала, что он сможет поведать мне всю историю сразу? Или тотчас выдаст информацию относительно того, чем я могу ему помочь?

Я отлично понимала Мишу. Он и так рассказал мне достаточно много, и я видела, как больно это задело его. Миша....

– Ты не замерз?

Мой вопрос вывел его из оцепенения, он неуверенно кивнул головой:

– Да. Нет. Немного.

Некоторое время он сидел молча, но потом всё-таки заговорил:

– Ты придешь ко мне завтра?

– Нет.

Его глаза начали судорожно метаться по комнате.

– Понятно. А когда ты придешь?

– Возможно в следующую субботу.

– А раньше нельзя?

– У меня работа.

– Я - тоже твоя работа.

Не сказать, что он поставил меня в тупик, но я старалась не думать об этом. Вообще это логично, но уговор был таков, что я навешаю Мишу по выходным. Да и когда еще к нему ездить? После школы? Вот уж дудки. И так в пятницу из-за него опоздала. Хорошо хоть Леся догадалась прикрыть перед начальством.