– На этот раз дело исключительно во мне.

– Тогда ты может, потрудишься объя....

– Ты сегодня завтракал?- я терпеть не могу, перебивать кого-то, но... он задает слишком неудобные вопросы.

Миша пристально всматривался мне в лицо. Будь это кто-то другой, я бы уже давным-давно покраснела. А тут....

– Почему я должен отвечать на твои вопросы, если ты не хочешь ответить на мои?

– Может, потому что то, что происходит со мной, никак не связано с тобой. В данной ситуации я не важна. Важен ты. Ты должен говорить, я должна слушать.

– Тогда слушай, - он угрожающе навис надо мной, и я вдруг вспомнила о синяках у себя на руках,- я согласен говорить с тобой, только если ты будешь говорить со мной. И если сейчас ты не скажешь мне, почему ты так испугалась, я аннулирую наше соглашение. Когда я хотел, что бы ты осталась, я хотел видеть рядом с собой обычного собеседника.

Он по-прежнему стоял напротив меня. Слишком близко. Я поняла его. Чего он хотел от меня.

– Я повторю свой вопрос: что тебя так шокировало?

Я никак не могла решиться прервать последовавшую за этим тишину. Он ждал.

– Ты.

Одно слово. Миша хмыкнул и отвернулся.

– Я никогда не встречала людей, которые могли бы окунуться в себя, свой талант настолько, чтобы не спать всю ночь.... И тот рисунок он мне очень понравился. Лицо показалось каким-то...

На этот раз он прервал меня:

– ...знакомым.

Он снова повернулся ко мне лицом. В его глазах плясали искры.

– Это ты.

Миша наклонился к стопке рисунков и ловко выудил нужный. Он протянул его мне. Похоже, буря миновала. Хотя с ним ничего нельзя сказать наперед. Я взяла протянутый лист и снова всмотрелась в него.

Если я так выгляжу в его глазах, то мне определенно есть чем гордиться. Девушка на рисунке была похожа на меня и в тоже время была другой. Её поза, выражение лица - во всем читался вызов.

У Миши определенно был талант. Я протянула рисунок обратно.

Внезапно его рука схватила меня за запястье. Внутри похолодело. Горячие пальцы гладили мою кожу. Что-то оборвалось. Лопнула струна, и пьяный музыкант не спешит её заменить. Миша оказался слишком близко. Эта близость... она не нравилась мне. Абсолютно.

Когда его рука легла мне на спину, я не выдержала. Скинула с себя его руки. Я подняла в голову и заглянула в его глаза. Зрачки расширились. Его дыхание было резким и неровным. На его лице читалось неподдельное недоумение.

– Я ответила на твой вопрос. Теперь твоя очередь: ты завтракал?

Ничего не сказав, он угрюмой тенью скользнул на кухню.

Внутри всё кипело. Я была в ярости. В первую очередь на себя. Как бы я не злилась на Мишу, я должна признать, мне было... приятно. Нет. Это было гораздо больше чем "приятно". У меня и до сих пор по телу мурашки бегали.

Почему я это упустила. Тупая ослица. Миша неоднократно показывал, какого рода отношений хочет от меня.

Что я чувствую к нему? Я....

Ужасный грохот нарушил мои раздумья. Внутри всё сжалось. Миша. Неужели... опять?

Я со всех ног бросилась на кухню. Застыв в дверях, с ужасом наблюдала, как Миша методично разносит комнату.

– Убирайся. Уйди.

Его голос сорвался. Хрипел. Скрипел. Он был изможденный.

Видимо он заметил меня. Остановился. От его взгляда я начала задыхаться, будто кто-то затянул на шее тугую веревку. В следующий момент Миша бросился ко мне.

Его руки резко притянули меня к нему. Под ногами битая посуда. Миша вжался в меня. Я снова начала дышать. В груди болело.

– Дыши.

Каждый вдох, как мука. Перед глазами всё плывет. Еще один вдох, и... всё. Всё стало прежним. Зрение опять стало четким. Удавка исчезла полностью. В голове было пусто за исключением одного вопроса: что только что произошло?

Я попыталась отстраниться от Миши. Куда там? Уперлась руками в его грудь.

– Тихо, всё хорошо.

Это был не мой голос. Сиплый, режущий слух, он выходил из моих уст. Что со мной?

– Нет. Они чуть не задушили тебя.

Миша прижался ко мне еще ближе. Уперся подбородком мне в макушку.