От станции он не сразу направился домой, заглянул сначала в супермаркет - прикупить коробку любимых конфет Ирины, фруктов и бутылку вина. Махнув рукой, прихватил ещё фляжку коньяка и сыр. Подсохшие листья под ногами приятно шуршали, как и увесистый пакет в руке.

Замерев на лестничной площадке, он осторожно достал ключи, стараясь не звякнуть, и неслышно отпер дверь. Проклятый пакет! Казалось, его шуршание разносилось по всей квартире. Чертыхаясь про себя, скинул ботинки, набросил куртку на вешалку и на цыпочках прошёл на кухню. Губы сами растягивались в улыбке, когда сервировал широкий поднос, ему даже удалось открыть без хлопка бутылку вина. Настоящий натюрморт получился, хоть сейчас ложи его на холст, - два бокала с рубиновой жидкостью в обрамлении ломтиков сыра и фруктов.

Аккуратно неся перед собой это великолепие, Глеб на цыпочках подошёл к комнате и постучал в закрытую дверь, но вместо голоса жены он услышал непонятный шум, шорох ткани, стук мебели. Уже не церемонясь и не таясь, полный дурных предчувствий, пнул ногой дверь и ворвался внутрь.

У окна, запутавшись в шторах, метался здоровенный рыжий кот в безуспешных попытках добраться до открытой форточки, через которую, судя по всему, он и проник в квартиру. "Ах ты, домушник!
– с облегчением выдохнул Глеб.
– Шаурма ходячая, мать твою кошачью!". Он опустил чудом не опрокинувшийся поднос на диван и, подойдя к окну, мощным пинком помог бедолаге выбраться из кокона ткани.

Рыжая молния метнулась на подоконник, в одно движения вылетела через форточку на перила крошечного балкона и лишь там замерла, обернувшись меланхоличным котом. Глеб невольно рассмеялся, когда наглец демонстративно медленно прошёлся к краю и подарил ему полный презрения взгляд, прежде чем прыгнуть на соседний балкон.

"Наверно, в магазин ушла, - подумал Глеб, поправляя шторы.
– Теперь можно нормально, без спешки сервировать стол на кухне". Подняв поднос, залитый расплескавшимся вином, он заметил лежавший под ним лист бумаги, не замеченный им сразу. Сложенный вдвое стандартный лист формата А4. Почерк Ирины.

"Глеб! Извини, но я не верю, что мы сможем что-нибудь решить разговорами, слова ничего не изменят. Я очень люблю тебя, люблю, как и прежде, поверь! Дай мне, пожалуйста, время, прошу тебя. Я уехала к маме, вернусь через месяц.

Целую!

Твоя Ирина!"

Глеб отстранённо опустился на диван, поприветствовавший его привычным скрипом, отпил из полупустого бокала. Лист выпал из руки на поднос и медленно менял окраску под цвет пролитого вина. В голове возникла такая глухая пустота, что невольно хотелось проверить, не торчит ли из ушей вата, которая заменила мозг.

– Иней?
– с надеждой позвал он пустоту.
– Это ведь сон?

Как отличить сон от яви, он уже более-менее понял. Но как отличить явь ото сна? С нервным смешком пришла мысль, что чем больше узнаёт, тем больше запутывается.

– Иней!
– со злостью выкрикнул он, расплескав вино.
– Вытащи меня отсюда!

Пронзительная и противная трель дверного звонка, которая всегда раздражала его, на этот раз прозвучала победными фанфарами, разрезая сгустившийся кисель тишины. Глеб поспешил в прихожую, скользя на поворотах по гладкому линолеуму коридора. Открыл дверь и не смог сдержать улыбку:

– Привет! А я тебя чуть не потерял!

– Мне уж и в магазин нельзя выйти?!
– шутливо возмутилась Ирина.
– Ну, ты и сатрап, Глеб! А что это мы с бокалом бегаем, какой у нас праздник?

– Разве обязательно нужен повод, чтобы устроить себе небольшой праздник?
– ввернул Глеб обратный вопрос.
– Неужели нельзя сделать что-то просто так?! Потому что захотелось?!

– Можно, конечно, - Ирина опустилась на тумбочку, внимательно глядя на мужа.
– Это так неожиданно с твоей стороны. Какой-то ты сегодня странный. Совсем другой.

– Ничего не другой. Обычный, - смутился Глеб и метнулся обратно в комнату.
– Раздевайся, я сейчас быстренько всё организую!

Уже на пороге комнаты в глаза бросился наполовину красный лист бумаги на подносе. "А зачем она в дверь позвонила, если меня не должно быть дома?" - запоздало ударило в голову. Проклиная изгиб коридора, он вылетел обратно в прихожую и замер в растерянности, - никого не было.

– Ирина!
– он озирался по сторонам.

– Ирина!!!
– на кухне тоже никого.

– Ирина!!!!!
– ростовые зеркала трельяжа в прихожей разлетелись от удара на мелкие осколки, полосуя руки.

Глеб присел на тумбочку и спрятал лицо в окровавленных ладонях. С шумом втянул воздух носом и нервно хихикнул, опуская руки, - кровь на них даже выглядела как-то неправдоподобно. Осторожно слизнул каплю и почувствовал терпкий вкус хорошего вина. Оглянувшись вокруг, равнодушно осознал, - он снова сидел в комнате на старом диване. На полу лежал разбитый бокал, содержимое которого и находилось на его ладонях.