По коридору послышались шлепки шагов какого-то зэка из второй палаты в сторону туалета. Они затихли у открытой двери палаты, где лежал Игорь, и пошлёпали в его палату. Игорь повернул голову.

– Привет, Игорь! Чё? Сёдня положили? Как хорошо. А то уже три дня даже побазарить не с кем, - говорил молодой зэк, усаживаясь на соседнюю койку и протягивая Игорю руку. Это был Чёрный. Имени его Игорь не знал, знал только его погоняло. Они как-то были с ним в одной, выезжавшей на свинокомплекс бригаде.

Это был парень лет двадцати пяти, с головой похожей на перевёрнутую вниз стеблем грушу, с редкими зачифирёнными кое-где до тёмно-коричневых пятен зубами и с большими быстрыми тёмными глазами. Жил он "мужиком", но постоять за себя умел. В зоне он жил в "семейке" из четырёх зэков, из которых двое были из этого города, и они нередко ловили перекиды на выездном объекте.

– Привет, Чёрный, - откликнулся Игорь, пожав его руку и садясь на койке, засовывая ноги в шлёпки, - Да я здесь уж неделю. Тоже тебя ни разу не видел, - говорил Игорь, также радуясь тому, что будет хоть с кем словом перемолвиться.

– А-а-а. Ты всё со своим английским, - кивнул Чёрный на открытую книгу, в которой увидел английский текст, - Поэтому и не видать тебя. Слушай, у тебя чифирбак есть? У меня есть чай и кипятильник. А свою банку я вчера об пол случайно разбомбил.
–

– Есть, - ответил Игорь, закрывая самоучитель английского языка и, положив его в тумбочку, достал из неё зелёную двухлитровую эмалированную кружку и поставил на тумбочку.

– У-у-у... Ништяк (хорошо), - протянул Чёрный, - Слушай, пойдём сначала покурим, а потом чифирку забодяжим. А то я курить пошёл. С фильтром тебя угощу. Ко мне вчера Колёк приходил, принёс.
–

– Покатили. Я и сам уже собирался сходить, - сказал Игорь, доставая из выдвижного ящика тумбочки коробок спичек.

Они покурили в маленькой комнатке-умывальнике, расположенной, как прихожая, перед входом в сам туалет. Потом пошли в палату Чёрного. Он вскипятил в кружке воду самодельным кипятильником, сделанным из куска спирали от электроплитки, просунутого в круглые дырочки небольшой пластинки из текстолита, с прикрученным к концам спирали электрошнуром с электровилкой. Затем Чёрный бросил в неё чуть менее четверти плиты плиточного чая и накрыл кружку старой фольгой от пакета плиточного чая.

В палате Чёрного трое таких же мужиков, как и в палате Игоря, спали под одеялами, а один, молодой белобрысый зэк с тупой физиономией, сидел на кровати у стены так, что голова и плечи его опирались на стену, тело лежало поперёк кровати, а согнутые в коленях ноги стояли на полу. Глаза его бессмысленно смотрели перед собой.

– Крыша съехала, - вполголоса сказал Чёрный Игорю, кивнув на этого зэка.

Они попили чаю, сходили и опять покурили, разговаривая при этом о житье-бытье в зоне, и о различных ситуациях, которые случались в последнее время. Выйдя из туалета, они увидели, что входная дверь стационара открыта нараспашку, а в их сторону по коридору идёт шнырь (дневальный) санчасти с двумя грязными вёдрами, чтобы набрать в зэковском туалете воды для мытья полов. Это говорило о том, что рабочий день в санчасти больнички закончился. Так было ежедневно. Дверь входа стационара оставалась незакрытой в это время часа на полтора, пока шнырь протирал тряпкой на самодельной швабре везде полы.

– О-о-о. Чуть не забыл, - сказал Чёрный, - Мне же надо отнести "Заявление" на зубы. Игорь, пойдём, на Светку посмотришь. Ж... у неё - караул! Самая красивая баба в зоне.
–

– Да что я... буду стоять и смотреть, что ли? У меня-то зубы в норме.
–

– Да пойдём, говорю. Не ссы. Она баба нормальная. Ничё не скажет. Я уже не раз у неё был. Она постоянно после работы здесь задерживается, - уговаривал Игоря Чёрный, - Да на такую не грех и просто так посмотреть. Пошли!
–

– Ну, ладно. Пойдём, - неохотно протянул Игорь, хотя он сам никогда ещё не делал такого в зоне, да и не любил тех зэков, которые в зоне просто так ходят и смотрят. Шёл он неохотно, а, пересекая прихожую больнички, и вовсе остановился.

– Да ты чё? Пойдём. Чё тут такого, на бабу красивую посмотреть?
– уговаривал его Чёрный вполголоса, почти шёпотом, - А может она через неделю уволится. Жалеть же потом будешь...
–

И Игорь пошёл, вспомнив когда-то увиденное им "чудесное видение". Они зашли в коридор санчасти, и Чёрный сразу же вошёл в первую распахнутую дверь по правую сторону коридора. Игорь остался стоять в коридоре у настежь открытого входа в ярко освещённый кабинет.

– Здрасьте, Светлана Иванна!
– громко сказал Чёрный, повернувшейся к нему на стук его шлёпок женщине-блондинке, с красивой укороченной стрижкой, и в белом халате, - Вот, принёс вам "Заявление", как вы вчера говорили.
–

Женщина подошла к нему, взяла у него из рук листок бумаги, вырванный из ученической тетради, и быстро прочитала написанное на нём заявление.

– Ну, вот и хорошо, - сказала она, - Завтра приходите днём или в такое же время. Я сделаю гипсовый слепок с ваших зубов.

А вы что там стоите? Заходите, пожалуйста, не стойте там, - приветливо обратилась она к стоящему в коридоре Игорю, улыбаясь обворожительной улыбкой.

– Да мне не надо, - ответил Игорь, смутившись оттого, что он, как какой-то кретин, пришёл просто так, без причины, и, оторопев от такого вежливого и приветливого обращения к нему вольного человека, от чего он уже давно отвык в зоне.