Был и ещё один выездной рабочий объект, который считался самым лучшим для зэков этой зоны. Это был объект ЖБК или Железобетонный комбинат. На объект ЖБК зэков вывозили в три смены на двух, таких же, как и для вывоза зэков на свинокомплекс, длинных железных фургонах-полуприцепах, сваренных из двухмиллиметрового листового железа. Каждый фургон в дороге охранялся двумя автоматчиками внутренних войск. Один из них находился в узком тамбуре впереди фургона, а другой, - в почти таком же тамбуре, но сзади фургона.

На строительство же свинокомплекса зэков вывозили лишь раз в день, но уже семнадцать таких фургонов. Каждый фургон мог вместить сотню зэков. Но если из-за поломок автомобилей приходило меньше фургонов, то, с помощью солдатских пинков и служебных собак, в фургоны можно было загнать и по сто десять, и по сто двадцать зэков.

В зоне было и местное производство, которое зэки называли промкой, от слов промышленная зона. На промке был цех металлоконструкций и штамповочный цех. А также заканчивали оборудование для работы двух цехов от радиозавода.

На выездных объектах "местным" зэкам, родственники или вольные их друзья могли делать перебросы через запретную зону, в назначенное им время и в назначенном месте. Они, таким образом, снабжали местных зэков деньгами, продуктами питания и одеждой. Так же они могли перебрасывать и то, что было в посылках, пришедших на их адреса из других мест Союза, если об этом просили их зэки-родственники или друзья зэки из зоны.

Затем такие перебросы зэкам нужно было незаметно провезти в зону. Это называлось "провозом", и его не всегда удавалось сделать. Приблизительно третья часть из всех провозов изымалась у зэков на общих шмонах, по их возвращению в зону с выездных объектов. Всем изъятым на этих шмонах распоряжалась оперативно-режимная часть колонии.

Но перебросами и их провозом, хоть немного кормилась зона. Столовая, как говорили сами зэки, "распродавалась на корню" зэками, работниками столовой. Поэтому зона считалась по зэковским понятиям полуголодной зоной. И если бы не было выездных объектов, то тогда она стала бы уже голодной зоной.

За первые годы своего пребывания в зоне Игорь уже успел хапнуть лиха. Первые три года были для него действительно голодными. Особенно голодно было после того, как он продержал двенадцать суток голодовку в ШИЗО (в штрафном изоляторе). Только через два года после неё он смог хоть как-то "придти в себя", и его вес достиг семидесяти килограммов в сапогах и в летней одежде. На воле же его вес был восемьдесят килограммов без одежды. Узнать свой вес можно было в столовой зоны, где невдалеке от окон раздачи пищи стояли напольные весы, на которых взвешивали в мешках гнилые свеклу, морковь и картофель, привозимые в столовую из-за зоны.

Игорь уже "успел" побывать в шести отрядах. Перевод зэка из одного отряда в другой, - это почти то же самое, чем является "на воле" переезд человека на жительство из одного города в другой. Только "на воле" человек может как-то спланировать свой переезд и подготовить его, а в зоне такой перевод зэка происходит за считанные пару часов после ужина до отбоя. За это время зэк должен собрать все свои пожитки: т.е. уложить все свои вещи в свой сидор (вещмешок), скатать в рулон матрац с подушкой, одеялом и постельным бельём, и чем-то перевязать эту скатку, чтобы её можно было нести. И явиться зэк должен с этими своими пожитками в новый, не знакомый ему мирок зэков другого отряда и другой бригады, для дальнейшего своего существования в зоне.

ЮРКА

Игорь шёл из больнички в "свой" отряд, и мысли его были заняты чудесной картиной, увиденных им сегодня вольной женщины с девочкой.

– Игорь!
– услышал он оклик.

Из двери будки вахты входа на промку выходил его хороший и давний приятель Юрка Яковлев. Игорь подошёл к нему.

– Здравствуй, Юр, - сказал он, поздоровавшись с Юрием за руку.

– Игорь, как хорошо, что ты попался,- тихо заговорил Юрий, не давая больше Игорю открыть рта, - Пойдём ко мне, чифирнём. У меня есть индюха с конфетами, - радостно говорил он, - Марика нет. Он на свиданке. А Генка начинал уже заваривать, когда я сюда пошёл бумаги относить. Пока дойдём, - уже заварится.
–

– Пошли, - согласился Игорь.

Юрка работал в Отделе труда, где работали кроме него ещё два зэка. Он был на пару лет старше Игоря. Срок у него был двенадцать лет. За сберкассу. Он "взял" её вдвоём с подельником без мокрухи (без убийства). Мокруха и не планировалась Юрием, при разработке им плана, а револьвер "Наган" был нужен лишь для испуга работниц сберкассы.

Взяв сберкассу, Юрка с подельником поехали на Чёрное море и пару недель там "погудели". Затем Юрка поделил оставшиеся деньги пополам, отдав половину подельнику, и сказал ему, что пора разбегаться в разные стороны. Юрка наказал ему, что пять лет они не должны ни встречаться, ни общаться друг с другом. На этом они и расстались.

Но Юркин подельник, недалёкий парень, успел за три года промотать свои двенадцать тысяч рублей. Затем он "сколотил" команду из каких-то трёх ублюдков, как об этом говорил Юрий, рассказывая Игорю свою историю, чтобы "взять" какую-то другую сберкассу. Юркин подельник говорил своим новым компаньонам, что он один раз уже брал сберкассу, и всегда ссылался на Юрку, как на профи, который взял его тогда на это дело.

Разболтал он им много, даже место, где они "взяли" сберкассу, и Юркино имя, и многое другое. Но на своём деле они погорели. Их повязали в самом помещении сберкассы. Менты взяли их "в оборот" так, что те выболтали всё что знали, и чего не знали.