Люмо тоже поёжился, но лишь от пронизывающего холода. Старое дерево скрипуче рассмеялось, осыпав парня хрустящими сухими листьями, не выстоявшими против жары последних дней августа. Люмо помотал головой, скидывая их, и порывисто подбежал к старику, обхватывая, насколько хватало длины рук, огромный жёсткий ствол. На щёку капнуло влагой и побежало вниз, к шее. Сухая кора выпустила из нутра несколько скупых капель сока - прощание состоялось.

Вернувшись к той части берега, откуда он попал в чащу несколькими часами ранее, Люмо сел перед лесом, скрестив ноги, и закрыл глаза. Он обращался к каждому в Лесу. Просил за деревню, за семью, за добрых чужеземцев и прощался, обещая вернуться, если Лес позовёт.

***

Телега вяло покачивалась из стороны в сторону. Люмо устроился поудобней на краю и, откинувшись спиной назад на рюкзак, наблюдал, как медленно удаляется его дом. У ворот всё ещё стояла Ясмина и махала вслед. Митра шёл рядом с телегой. Поспевать ему не составляло никакого труда, деревенская дорога представляла жалкое зрелище замедляла движение колес. Он отстал у окраины, на прощание потрепав сына по волосам и попросив регулярно слать им с матерью весточку. Почтовая карета бывает в деревне нечасто, в лучшем случае раз в месяц, и найти время для письма вполне возможно. Люмо пообещал.

– Возвращайся поскорее, - Митра печально улыбнулся, останавливаясь и позволяя телеге увезти в неизвестность единственного сына.

Люмо поджал губы от досады, слова не лезли на язык, а всё нутро сжала внезапно подкатившая тоска. Отцу пришло нелегко, он много работал, часто на износ, чтобы вырастить Люмо без какой-либо поддержки извне от других родственников. Ясмина появилась в их жизни уже после всех невзгод, когда Люмо стал довольно взрослым и сам научился отлично справляться с нехитрым хозяйством. Отец для Люмо всегда был и есть самым важным, близким человеком во всём мире, и уезжать от него так далеко и надолго казалось чем-то немыслимым. Но делать это сейчас намного легче, ведь теперь у них есть Ясмина, она обязательно позаботится о муже. Головой Люмо всё понимал, но на душе от разлуки всё же было гадко.

Телега запетляла по лесной дороге, и деревня окончательно скрылась за густой зеленью. Люмо вдруг забеспокоился - ведь не только с отцом он впервые разлучался, но и сам первый раз уезжает один в совершенно иной мир. Если не считать скитаний в раннем детстве, не все из которых он может сейчас вспомнить, то почти всю жизни Люмо прожил в этой самой деревушке на берегу озера. Ему прежде не доводилось видеть ни городов, ни пароходов - лишь рыбацкие лодки и небольшие паромчики, приплывающие к ним из Восточных земель. И, конечно же, дирижабли и аэропланы! Их Люмо изредка замечал в небесной дали. Внутри заворочалось от нахлынувшего возбуждения, совсем скоро он всё это увидит собственными глазами.

До ближайшего города путь был неблизкий. Деревня ютилась на берегу большого озера, окружённого лесами и горами. На противоположном берегу уже начинались Восточные земли, а берег, на котором жил Люмо, относился к Срединным землям. Ему предстояло добраться до побережья одного из морей Западных земель. Единственной дорогой в сторону Запада служил Малый лесной тракт, хотя трактом этот путь назвать было сложно - ширина дороги вмещала лишь две телеги, по одной на каждую сторону. Тракт делил собой лесной массив на Туманный лес и Тихий лес, и тянулся прямиком до Малого перекрёстка.

Люмо условился с соседом доехать на его телеге до ближайшего города, чтобы оттуда уже добраться до столицы Срединных земель - единственного места с парком для воздушных судов. Там Люмо предстояло на борту дирижабля пересечь горный хребет, отделяющий Срединные земли от Западных. Усталость возникла сама по себе, стоило только парню подумать обо всех деталях начавшегося путешествия. Даже в воображении всё казалось очень сложным и немного пугало.

Телега двигалась так медленно, что Люмо забеспокоился, не будут ли они выбираться из леса несколько дней. Пешим ходом по узким тропкам сам он пересекал оба леса за день. Вот и сейчас тело так и просило соскочить с телеги, попрощаться с добрым соседом, да и пойти по тракту на своих двоих, но потом парню стало лень, ведь это ещё и тяжёлый рюкзак на себе тащить. Люмо помялся, всё же оставшись сидеть на краю телеги и, в конце концов, задремав от мерного покачивания.

К ночи они выехали за границы леса. Люмо упросил соседа не останавливаться на ночлег в поле, а поменяться местами. Мужчина неохотно согласился - Люмо отнюдь не слыл умелым извозчиком - и перебрался дремать в конец телеги. Когда совсем стемнело, Люмо включил подвешенные к лошади дорожные фонари. Сам он почти нормально видел в полной темноте, но подстраховаться в незнакомой обстановке не лишнее.

На рассвете настала его очередь отдыхать, а уже днём телега въехала в городок, построенный на берегу величественной реки. Отсюда Люмо мог отправиться в Миддан паромом или дорожной автокаретой. Мысль о пыльной дороге в тарахтящей железной коробке, как описывали такие кареты в деревне, его не слишком привлекала, а паромы он наоборот любил. С ними Люмо связывали только приятные воспоминания. Когда-то именно на пароме отец привез из Восточных земель Ясмину, ставшую для колючего и не обласканного парня настоящей матерью. Когда-то он и отец сами приехали на пароме из дальних земель в это место, где наконец-то смогли остаться жить и обрести лучшую, в сравнении с прошлым, жизнь. Паромы для Люмо олицетворяли маленькую радость, что в конце пути ждёт только хорошее.

Парень попрощался с соседом на главной площади городка и двинулся в сторону речного вокзала. Путь ему указал уже бывавший в эти местах всё тот же сосед. Есть пока не хотелось, скорее от волнения, нежели из-за сытности скудного завтрака.

По пути к перрону Люмо с интересом вертел головой, рассматривая всё на своём пути. Люди заметно отличались от жителей деревни. Они были богаче одеты, аккуратнее стрижены, их лица не блести из-за пота после тяжёлой работы. Многие неторопливо прогуливались, в то время как в деревне в это время все ещё управлялись со своими делами или торопливым шагом возвращались домой для не менее торопливого обеда. Но большее любопытство вызывали здания: двух и трёхэтажные, плотно примыкающие друг к другу, без единого огорода или скромного сада. На главной улице встречались дома даже с пятью этажами и красивыми цветочными клумбами около крылец.