Ричард сначала умылся ключевой водой, стараясь охладить ссадины и ожоги над правой бровью, на скуле и на подбородке. Справа на груди летняя майка зияла большой дырой с обугленными краями. Глубокий рубец пересекал шею, ключицу и сливался с ожогом на груди. Воротник кожаной куртки болтался на одном лоскутке, будто попал под гильотину. Кожаные брюки и сапоги остались целы, хотя и залиты почерневшей кровью, но весь левый рукав куртки и, естественно, плоть под ним разодраны в клочья. Словно руку защемило страшным и очень острым капканом с длинными зубьями. Кости были целы.

Ричард осторожно отогнул лоскуты коричневой в черных пятнах кожи на своей куртке, и подставил раненную руку под холодную воду. Струи родника окрасились мутно-зеленым и красным. Молодого человека при этом, кажется, более интересовала одежда, нежели собственные раны. Он очень аккуратно расправлял разодранный рукав, прикладывая ткань край в край. И, как ни странно, стоило ему провести по поверхности куртки, смывая остатки крови, как рукав стал совершенно целым и высыхал на глазах. Ричард так же аккуратно стянул края оторванного воротника и те срослись, будто так и надо, без малейших усилий. Стряхнув пыль с боков и колен, склеив все мелкие порезы на своем кожаном костюме, Ричард окончательно смыл с сапог зеленую драконью кровь и выпрямился. Наконец он снял куртку, и стало видно, что все раны, которые оставались под ней, на месте бывших дыр, затянулись свежими рубцами. Большая рана на груди осталась прежней, открытой. Так же как ссадины на щеке. Напившись из горсти и снова плеснув холодной родниковой водой в лицо, Ричард оглянулся. Зверь оставался на месте, не уходил.

– Кто вы?
– спросил странник, понимая, что пушистый полосатый гигант, несомненно, разумен, и именно он разговаривал низким ворчливым голосом.

– ПанголИн. Мы - добрые ящеры, сохранившиеся с древних времен и после Потопа примкнувшие к людям. В отличие от динозавров.

– Слышал о вас. Правда, очень давно... А видеть близко не приходилось. Вы живете поодиночке или семьями?

– Обычно, большими колониями. За этими скалами вход в нашу долину, - пушистый ящер мотнул головой, показывая направление.
– Вам окажут там радушный прием...

– Нет, благодарю за гостеприимство, но... Мне надо идти.

– Мне тоже надо идти, - ответил странный ящер.
– Я покинул свою долину ради важной миссии и надеялся, что вы, если не собираетесь провести тут у водопада весь день, могли бы стать моим спутником, рыцарь.

– Вряд ли, - сдержанно ответил Ричард.
– Из меня сейчас плохой спутник. С чего вы взяли, что я действительно рыцарь?

– Благодарите ваш костюмчик, - с ворчливой мягкой иронией откликнулся панголин.
– Я сразу понял, что это не подделка. "Только для рыцарей"!

Ричард улыбнулся, покаянно пожав плечами. Но улыбка тут же погасла, когда панголин посмотрел ему в глаза своими внимательными круглыми глазками с золотыми точками солнца.

– Разве вы не странствующий рыцарь?

– Был...

– Разве не вашим девизом много лет было: "За всех, нуждающихся в защите".

Ричард с тревогой глянул на камни, где недавно лежал. Его меча, на клинке которого панголин мог бы прочесть выгравированный девиз, нигде не было. Да и не могло быть! Меч остался в боку у дракона, Ричард прекрасно помнил!

– Вы меня знаете?
– натянуто спросил он.

Панголин улыбнулся широкой пастью и выразительно кивнул:

– Кто не знает странствующего рыцаря сэра Ричарда Пангира. Или, как все его звали на моей памяти...

– Не надо!
– Ричард чувствовал холодную дрожь, пробежавшую по спине. Из-за внезапной слабости он снова сел на траву.

– Я был им. Боюсь, всё в прошлом. В прошлом, которое ушло от меня слишком далеко. Я невероятно отстал от жизни. В том числе и от собственной.

– Вам это кажется с непривычки, рыцарь. Всё вернется.

Ричард медленно, напряженно покрутил головой, отрицая слова панголина.

Мохнатая гора вздохнула, нетерпеливо переступив передними лапами с внушительными кривыми когтями.

– У нас, панголинов, хорошая память. Мы живем долго. Мне уже более пятисот лет, и всю жизнь я считал, что на рыцарскую честь вполне можно полагаться.

– Но я больше не рыцарь...