– Можно поздравить с совершеннолетием?

– Рано ещё, - Гоша шмыгнул носом.
– Но скоро, вы угадали. Не мог дождаться, решил уйти пораньше.

– Повод?
– в тоне рыцаря слышалась сдержанная угроза в адрес тех, кто посмел выгнать ребенка из дому.

Гоша беспечно махнул рукой и оглянулся, высматривая что-то среди сосновых стволов.

– Ничего, я ведь сам захотел. А повод бегает где-то, прощается с приятелями. Собака. Он здесь с начала весны, как мы только приехали, появился. Взять в дом не разрешают, и вообще, даже поговорить не дают. Надоело. Поругались. Ушел. Вся история.

– Другой родни - никого?

– Вы же видите, - мальчишка поднял половинку шара.
– Нас только двое. Хочу найти сестру, потом вместе решим, что делать.

– А приемные родители очень вредные достались?

– Так, не особенно. Обыкновенные, если с остальными родителями в школе сравнить. Но, по-моему, они из тех, кто всегда хотел девочку, а их уговорили взять меня. Возьмите меня с собой, а?

– Я похож на того, кто желает усыновить хоть мальчика, хоть девочку?
– ухмыльнулся Ричард.

– Не, вы похожи на странника, значит, точно умеете путешествовать. Могли бы дать мне первые несколько уроков, а то меня раньше даже в походы с ночевкой не пускали.

– Ты уверен, что нам по пути?
– с легкой грустью спросил Ричард.
– Кстати, я умел путешествовать. Не знаю, как сейчас. Вполне мог разучиться. Ладно, пока дорога одна, всё равно идти рядом. Не собираешься попрощаться?

– Нет. Пусть спят. Оставил записку, чтобы не искали. Да и смысла нет, у меня день рождения довольно скоро. Стану совершеннолетним и независимым. Чего меня искать?

– Значит, мы ждем собаку? Давай пока договоримся, что не будешь говорить мне "вы". Меня и на одного целого рыцаря толком не хватает, а ты своим множественным числом...

– Ладно, - покладисто улыбнулся Гоша.
– Как хочешь. Только мне это совсем непривычно, имей в виду. Ты... откуда-то сбежал? С кем-то дрался? Давай, хотя бы уберу царапины на лице, пока ждем. Или эта рана тебе дорога как память?

– Пожалуй, очень дорога. Но лишнее внимание мне не в радость, так что убери, если можешь.

Гоша заверил, что ему не трудно, и поднял половинку шара к лицу Ричарда. Ожоги и царапины не успели полностью исчезнуть, когда из сосновой лесопосадки важно притопал лохматый пес и сел перед Гошей, преданно завиляв хвостом. Шерсть у пса, прической похожего на желто-коричневую болонку, только крупного, приземистого, на коротких лапах, свита ровными шнурами, будто ему заплели миллион косичек. Собака сильно напоминала огромную веревочную швабру с умными темными глазками, блестящими сквозь челку. Хвост полумесяцем и полустоячие уши украшены такой же густой бахромой.

– Попрощался?
– буркнул мальчишка. И покосился на Ричарда.
– При нем, можно. Мы будем идти вместе, ты не сумеешь столько молчать.

– Вы совершенно правы, хозяин, - низким дурашливым голоском ответил пес.
– Благодарю вас за трогательную заботу обо мне и моих потребностях в интеллектуальной беседе. Доброе утро, господин... э-э...
– пес заискивающе глянул на хозяина, требуя подсказки.

– Ричард, - повторил странник.
– Лучше на "ты".

– Он не может, - безнадежно махнул рукой Гоша.
– Я его два месяца уговаривал - бесполезно. Это Береникс. Он у нас редкий зануда, хотя и отличается незаурядным интеллектом. Как он сам утверждает, его уровень выше двухсот единиц неизвестно чего. Он что-то объяснял про какие-то компьютерные тесты, но я не понял. Наверное, и правда, слишком высокий уровень. Береникс не способен называть человека на "ты", только животных. Он здесь со всеми кошками и собаками перезнакомился и пользовался успехом и уважением. А с людьми не говорил, боялся. Только со мной.

– Он из Волшебной страны?
– спросил Ричард.

– Нет, говорит, из Нью-Йорка. Ты знаешь, где это?

– Мир-без-Чудес, - кивнул Ричард.
– Сочувствую. Ты там и родился?
– спросил он собаку.

Пес с важностью кивнул. И пообещал рассказать подробности своей удивительной истории позже, а сейчас хозяину Гоше и господину Ричарду неплохо бы отправиться в путь, потому что поселок уже просыпается. Если хозяина Гошу застанут взрослые жители, они не дадут ему спокойно осуществить его взвешенное и вполне продуманное решение уйти из дому, это уж точно. И с какой бы математической точностью хозяин не доказывал, что до его двенадцатилетия осталось совсем немного времени, вряд ли его слова будут иметь достаточную юридическую силу.