Особо его заинтересовали два фото с подписью "Стражи". На одном широкоплечий мужчина помогал Алисе выйти из автомобиля, судя по всему, около школы. На втором этот же человек вместе сидел на скамейке рядом с другим мужчиной, оба были неуловимо похожи. "Стражи!", - попробовал слово на вкус Глеб, и оно ему не понравилось. "Храмовники!" - ещё хуже, от него несло кислым запахом страха и засохшей крови. Странно, но раньше это слово у него ассоциировалось с красными крестами на белых плащах и глухими рогатыми шлемами, готическими замками и крестовыми походами.

Звонок в дверь прервал размышления, и он, нехотя, слез с дивана. "Наверно, Пашка пришёл на ужин, запах в коридоре учуял!". Распахнув дверь, Глеб пару секунд пытался осознать происходящее, но не преуспел в этом. Потому что стоящий на лестничной клетке рыцарь в кроваво-белом плаще сделал шаг вперёд, одновременно нанося снизу косой удар длинным, прямым мечом.

Издав короткий, приглушённый вопль, Глеб бросился обратно в комнату. Коварный, скользкий линолеум не позволил вписаться в поворот, с размаху приложив бегущего человека плечом об стену. "Откуда у меня такой длинный коридор?!" - мелькнуло в голове, и было от чего - судя по протяженности, его квартира стала длиннее на пару сотен метров. Не оглядываясь, он бросился вперед по длинному тоннелю с полукруглым сводом и сырыми кирпичными стенами. Ноги скользили на гладком полу, а лязгающие шаги за спиной однозначно намекали на отсутствие таковых проблем у преследователя.

Повернув голову, Глеб с ужасом заметил, что он практически не продвигается вперёд, а просто перебирает ногами, как на беговом тренажёре. Попробовал бежать ещё быстрее, но ноги заплелись, и он повалился на зеркальный пол. Руки также разъезжались в разные стороны по ровной поверхности, и единственное, что он смог сделать - после нескольких неудачных попыток перевалиться с живота на спину.

Тяжело дыша, Глеб смотрел на возвышающего над ним рыцаря; во все стороны от него распространялся смрад - композиция из запахов застарелого пота, грязной одежды и крови. Отведя меч, храмовник опустился на одно колено и оперся рукой в латной перчатке на грудь молодого человека.

– Что тебе надо?
– прохрипел Глеб, с трудом выдавив воздух из сжатых лёгких.

Рыцарь наклонился и, подняв вторую руку, постучал по лбу распластанного на полу человека. Глеб сжался от страха и зажмурился, но боли не почувствовал, и вообще звук почему-то оказался деревянный. "Да я Буратино, мать моя полено", - мелькнула мысль не к месту. Стук повторился.

– Глеб!
– раздался осторожный шёпот, и он открыл глаза.

Увесистый ноутбук на груди, голова на подушке, подушка на диване, диван в комнате. "Всего лишь сон!". Дверь приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова.

– Глеб, ноут можно забрать?
– негромко спросила Софья.
– Ты, похоже, спишь уже.

– Конечно, можно, - опомнился он.
– Забирай!

После того, как довольная девушка удалилась на кухню, Глеб откинулся обратно на подушку и вытер липкий пот со лба. Надо успокоиться. Успокоиться, уснуть и найти Инея. Найти и выяснить, какого чёрта к нему вернулись кошмары.

* * *

– Бабушка!

На этот раз Алиса сама бросилась к гостеприимно распахнутым воротам по ковру из аккуратно скошенной травы. Отпустив девочку, Глеб вертел головой во все стороны, высматривая мага в лохматом обличии. Из-за угла дома суматошно выскочил дед, принял степенный вид и направился к воротам, кряхтя и держась за поясницу.

– Дед!
– негромко окликнул его Глеб, но старик не обратил на него ни малейшего внимания.

"Фантом", - подумал с грустью. Никак не получается привыкнуть к тому, что близкие тебе люди - здесь лишь порождения чьего-то разума. В глубине двора раздался звонкий лай, Глеб бросился туда, обогнав ковыляющего деда. Алиса у крыльца потрепала загривок скачущей вокруг неё собаке и забежала в дом.

– Иней!
– озираясь по сторонам, прошептал Глей, подходя к псу, застывшему у двери и старательно виляющему хвостом.
– Пират, твою мать!

– Подожди, - скосил тот глаз, не меняя позы.
– Она может выйти.

Глеб вздохнул и присел на выскобленные добела ступени крыльца. Около его ноги усердно молотил хвостом по земле небольшой пёс "дворянской" породы, посреди залитого солнцем двора неподвижной статуей застыл дед. Где-то внутри дома невнятно звучали голоса, раздавался радостный детский смех. Наконец раздался топот маленьких ножек, и Глеб, не поднимаясь, повернулся к открытой двери.

– Папа!
– девочка прижалась к нему и обвила шею руками.
– У бабушки такие вкусные блины! И мёд просто объеденье!

– Медок-то свежий! Я вчера только качал, - дед с появлением Алисы ожил и моментально оказался у крыльца.
– Ты его с чёрным хлебом ещё попробуй!

Тут уж не поспоришь, тягучий зеленоватый мёд, стекающий с ноздреватой краюхи каравая - это, действительно, нечто стоящее. Пока Глеб под наплывом воспоминаний давился слюной, Алиса убежала с дедом смотреть пасеку.

– Шустра!
– одобрительно тявкнул пёс, забравшись на верхние ступеньки.
– Эй, потише ты, не забывайся!

Последние слова относились к Глебу, который машинально протянул руку, чтобы погладить собаку.