– Чего орешь, болван?
– одернула его Шанталь, подозрительно оглядываясь.
– Все должно быть проведено тихо и уж в этот раз никто не должен вмешаться!

– Есть одно "но", - добавила Клирли.
– Тебе придется пропустить игру.

– Да и плевать, - отмахнулся Патрик.
– Все одно дальше третьего места в этом году не прыгнем. Радует только, что Слизерин ухитрился занять последнее... В общем, я готов. Когда за дело?

– Как только состоится игра. Будь готов.

Следующие четыре недели Клирли провела в кровати, поскольку у нее обострился недуг. Его природу не смогли установить даже лучшие маги-лекари, приехавшие из Валахии. Все сошлись на том, что это какое-то доселе неведомое волшебное проклятие. Оно могло не проявляться месяцами, но в определенный момент просто жгло девушку изнутри, валило с ног. Болели глаза, живот, руки, ныли мышцы и трепетало сердце. Дышать удавалось с трудом.

В такие дни Клирли по большей части спала или читала, не находя сил даже встать и пройтись в библиотеку. Шанталь выводила ее на свежий воздух, приносила книги, а Патрик таскал сладости и пироги с грибами и курятиной.

Где-то на десятый день болезни Клирли осталась ночевать в лекарской комнате. Тут было тихо, вкусно пахло можжевельником и травяными настоями. Сквозь большое окно виднелось поле для игры в квиддич, которое заливал серебром лунный свет. Девушка уже начала дремать, когда услышала противный скрип. Приподнялась на кровати и осмотрелась. Дверь в комнату была плотно притворена, так что никто пробраться сюда не мог.

Она выпила немного воды и улеглась на другой бок. В голове вновь и вновь проигрывала план похода к Выручай-комнате.

Шорх. Шорх. Ш-ш-орх.

Клирли привстала и снова оглядела комнатку. Ничегошеньки. Только потом она посмотрела на окно и увидела дымчатый след от ладони на витраже. Осторожно, ступая босыми ногами по мягкому ковру, девушка подошла к подоконнику и прильнула к стеклу. Сквозь темную мозаику ничего разглядеть не удалось, а вот через прозрачный бутон лилии...

Уцепившись длинными пальцами за стену, под окном висел тот самый худощавый уродец, испугавший ее в пещере. В темноте его глаза сверкали, как у кота. Он что-то бубнил и бубнил. Пытался поддеть и открыть окно, но лишь царапал витраж.

Клирли почувствовала, как вновь учащается сердечный ход, как холодный пот стекает по лбу, щекам и спине. Дрожь зародилась в животе и расползлась по телу, лишая последних сил.

Она упала на ковер, больно стукнувшись коленом и вывихнув мизинец.

Тем временем урод сумел уцепиться за окно и со скрипом открыл его створку, ломая петли.

С грохотом и звоном витраж полетел вниз, и лысая бледная голова показалась над подоконником.

– Не бери! Не отрывай!
– проухал он, как филин.
– Глупая девочка. Яд, яд, яд... в крови яд!

Клирли казалось, что на руки ей навесили по Хагриду. Девушка была не в состоянии пошевелиться. Она закусила до крови губу, видя уже взобравшуюся до половины на подоконник тень...

Но она находилась не в пещере в мире маглов. Это был Хогвартс, ее новый дом! Значит, здесь она не беззащитна и сможет дать отпор.

Вспомнив строки, увиденные в материнском письме, она вновь почувствовала себя наполненной огнем. Приподняла руку с крепко сжатой палочкой и взмахнула так ловко, словно была полна сил.

– Остолбеней!

Ночной гость застыл. Сквозь сжатые зубы прорвался неразборчивый хрип, после чего урод рухнул в темноту...

Звука удара не последовало.

Клирли забралась на кровать и уткнулась лицом в подушку. Хотелось плакать от жалости к себе, от боли в мышцах и непонимания, но Колдвуд никогда не плачет. Так говорили про нее в детском доме, так она себя вела и здесь.

Вскоре послышались торопливые шаги в коридоре, и в комнату вошла Алексис Помфри-Ланджер, племянница мадам Помфри, обладающая недюжинным лекарским талантом. Ничего больше Клирли не услышала - она крепко уснула, а утром лишь пожимала плечами, когда спрашивали, что произошло с окном. Про тело никто не говорил - значит, урод снова растворился в воздухе, так и не достигнув земли.

После ночных переживаний, как ни странно, дела пошли на лад. Ушли слабость и отдышка, вернулась координация. Голова, как правило, начинала побаливать к вечеру, но это всего лишь мелкая неприятность на пути к успеху. И, самое главное, долгожданный матч должен был состояться в следующую субботу.

Планы немного подпортила Шанталь, умудрившаяся подхватить простуду. Бодроперцовое зелье уже положительно подействовало, но девушка время от времени громко чихала, давилась соплями, и от этого стала еще злее и колючее.

Так или иначе, день выбран и никто больше не собирался терять время даром. Место встречи было условлено, и лишь один лестничный пролет отделял Патрика и Шанталь от женского туалета.

– Апчхи!
– девушка не успела прижать платок к носу, и эхо еще долго гуляло по коридорам.
– Дьявольщина... мы волшебники или кто? Неужели ни один лекарь не смог изобрести ничего, что вылечивало бы простуду одним махом?

– Надо было больше лимонов и чеснока трескать, - в шутку упрекнул ее Патрик.