– - Почему ты не сделал этого, Арлен? Клэрис просто шикарна: ее внешность, фигура... Чего тебе еще надо?
– - раздраженно задал вопрос старшеклассник своему темноволосому скучающему товарищу, толкнув того в плечо.

– - Знаешь, приятнее было бы от тебя слышать обратное: почему я сделал это с такой замечательной девушкой, -- холодно ответил брюнет, даже не взглянув в сторону своего одноклассника. Тот фыркнул в ответ и продолжил:

– - Но я задаю тебе другой вопрос. Ответь.

– - Она не нравится мне. С хорошей внешностью не сочетается пустая голова. И мне не хочется портить ее. Пусть достанется человеку, который полюбит такую.

– - Ты что, в любовь вдруг поверил?
– - в голосе собеседника скользнула доля сарказма.

– - Нет. Как и не верю в подлость.

Я осторожно, едва слышно, шел за ними в сторону ступеней -- мне совсем не хотелось, чтобы меня заметили. Краем уха я улавливал суть разговора, но в общем не понимал, о чем они говорят.

– - Ты придурок, Дарси. Больной придурок. Как насчет Виолы? Или других девчонок?
– - не отставал шатен, в этот раз начав теребить брюнета за рукав.
– - Если бы, черт возьми, по мне сохло столько классных школьниц, то я бы отымел их всех. Они даже следят за тобой!

– - Поэтому они и не сохнут по тебе, Вацлав, -- вновь парировал юноша, которого, судя по всему, звали Арленом.

– - Это из-за моих польских корней. Ненавижу свое имя...
– - скривился другой парень, ступая на деревянную высокую лестницу.

– - Что есть любовь?
– - издевательски усмехнулся Дарси, следуя за другом.

Внезапно я заметил, что пиджак юноши-брюнета испачкан мелом на самой спине: белые пятна странно смотрелись на темно-зеленой ткани. Собравшись с силами, я тихо и скромно произнес: "Извините". Но меня не услышали -- старшеклассники вновь начали о чем-то спорить, заглушив мой вопрос. Тогда, подобравшись поближе, я тактично коснулся плеча Арлена, о чем впоследствии сумел пожалеть:

– - Пошла к черту, Клэрис!
– - огрызнулся он, внезапно оттолкнув меня, и, видимо, не рассчитал своих сил. Пошатнувшись, я ощутил, что падаю, спиною и головой собирая ступени.

Удар. Первобытная темнота. И испуганные голоса вокруг.

Наверное, я умер.

Примечания:

В английском языке польское имя VАclav созвучно с фразой "What's love" (Что такое любовь?).

Глава 4

"Эй, ты в порядке? Очнись уже..." -- монотонно прозвучал знакомый голос где-то вдалеке. Я попытался пошевелиться, но тело словно цепями сковал странный паралич, превративший мои кости в мрамор. А вокруг, давя и пугая, повисла бездонная глухая тьма. В течение своей недолгой жизни я очень редко задумывался о смерти, но и такой ее никогда не представлял. Где тоннель, свет, ангелы и рай? Или, может, здесь ничего и никогда не было? "Вацлав, иди уже!" -- вновь тот нетерпеливый голос, сопровождаемый ровным шумом. Уже ближе. Громче. Теплее. Моя кожа начала отогреваться, и через секунду я почувствовал нарастающую боль, заставившую веки затрепетать и отвориться.

– - Ну вот, наконец-то...
– - облегченно вздохнул человек, сидевший возле меня. От ослепившего света я не сразу сумел разглядеть его лицо, но по голосу узнал практически моментально. Как мне теперь казалось, его нельзя спутать ни с кем иным. Начал я с вопроса, который волновал меня больше всего:

– - Я умер?

– - Нет, -- лаконично ответил юноша и тут же, раздраженно вздохнув, продолжил.
– - Ударился и потерял сознание на полчаса.

– - Вы тот Арлен, о котором говорила Леона?

– - Ты еще не пришел в себя?
– - спросил брюнет, скривив уголки тонких губ от моего вопроса.

– - Упал...
– - начал медленно вспоминать я, простонав от боли, пилящей затылок.

– - Почти, -- холодно произнес в ответ Арлен, направляя взгляд куда-то в сторону. Мне даже показалось, что в его глазах скользнуло своеобразное смущение, но от него тут же не осталось и следа. Строгость, которую я чувствовал и до этого, вернулась к своему хозяину.
– - Мне жаль, это моя вина.

В конце концов, я окончательно очнулся, и туман, до этого мутивший разум, рассеялся, позволив мыслить яснее. Взгляд сфокусировался, боль стала монотонной, тянущей, но уже привычной. Хоть я и не двигался, боясь навлечь более сильную резь в затылке -- двигались мои глаза, в страстном желании разглядеть юношу получше. Черты его лица казались мне довольно интересными. Точеный подбородок, очерченные скулы, широкий лоб и аккуратный нос с едва заметной аристократической горбинкой делали его похожим на какого-то античного героя или на спесивого воинственного римлянина. А глаза, узкие от сардонического прищура, при ярком свете чудились медовыми, окаймленные темной полосой густых, но не слишком длинных ресниц. Тень на веки бросали черно-коричневые брови, своим цветом на пару тонов светлее, чем его слегка кудрявые волосы. Все вместе это могло создавать приятный портрет, если б не горделивый излом бледных тонких губ: в нем было что-то пугающее, даже больше, чем холод обманчиво теплых глаз.

– - В этом есть и моя вина, -- честно признался я, прикладывая руки к голове и ощущая, как ее стягивает тугая марлевая повязка, под которой податливо улеглись ватные пластины. Я хотел сказать что-то еще, но тут же меня перебил стон двери и звук стремительных шагов.

– - Вот они, -- указала в нашу сторону немолодая женщина в белом халате, которая, как оказалось, все это время была здесь. В нос ударил запах лекарств и медицинского спирта, и, наконец, я понял, что нахожусь в школьном госпитале.