– Отгоните в сторону, мужики! Минут через пятнадцать вернусь!
– крикнул он, вбегая в раздвинувшиеся двери аэровокзала.

Найдя на электронном табло указатель "Лондон - сектор 7", побежал в заданном направлении. Издалека разглядел сухощавую женскую фигуру, непрестанно махавшую рукой в сторону зоны таможенного контроля. Там, с баулом через плечо, стоял пятнадцатилетний мальчишка, медливший уходить на посадку. - Папа! Ну что же ты?
– завидев подбежавшего Забелина, выкрикнул он.
– Обещал ведь!

– Извини, сынок!
– Забелин ласково обнял за плечи жену, та в свою очередь обхватила мужа за талию, и теперь они вдвоем, тревожно улыбаясь, смотрели на улетающего сына.

– Жду в гости! Как обещали!
– оглянувшись еще раз, припомнил сын.

Возле стойки регистрации билетов толпилось с десяток человек. Мальчик со снисходительным лицом обогнул их и подошел к соседней - пустующей, с табличкой "Бизнес-класс".

– Места для курящих!
– протягивая билет, буркнул он и, еще раз махнув рукой застывшим в прежней позе родителям, скрылся в зоне паспортного контроля.

– Даже сына не мог проводить по-человечески.
– Жена поспешно освободилась от обнимающей руки.

– Кончились его каникулы, а стало быть, и наша каторга,- не слишком огорчился Забелин.
– А может, разбежимся официально?

– Договорились же, - когда ребенок окончит колледж. Нечего раньше времени психику травмировать. Ты уж потерпи, Забелин.

– Дотерплю, раз обещал. Тогда, с вашего позволения, сегодня же возвращаюсь к себе на Ленинский.

– С чем нас обоих и поздравляю, - жена изобразила желчный поклон.
– Хорошая хоть квартира?

– Отделать все руки не доходят. А по месту - то, что доктор прописал. Думаю выкупить. Тебя подвезти?

– Спасибо, не надо.

К ним приближался бородач лет сорока пяти. Мужчины преувеличенно вежливо раскланялись.

Жена эффектно махнула ручкой, подхватила бородача под руку и повлекла к выходу, прижимаясь сильнее, чем следовало, и что-то преувеличенно нежно шебеча в ушко.

"Вот и все. Познакомился с любовником женщины, рядом с которой провел шестнадцать лет, когда-то казавшейся ближайшим на все годы существом. И ничего, кроме облегчения, что на этот раз удалось избежать обычных сцен, не чувствую".

– Лешка, черт!
– на Забелина накатывались два округлых шара: маленький на большом. Оба - и голова, и тело - принадлежали заместителю председателя Центробанка Борису Гуревичу.

– Привет, пузырь!
– громко, как прежде, откликнулся Забелин и тут же пожалел, - из-за Гуревича появилась эффектная молодая дама в длинном, лайковой кожи пальто. Распахнутые полы позволяли оценить дополнявшие гарнитур сапожки. Крупные жемчужные кольца в ушах чуть покачивались в такт плавной походке. Она словно выступила из окутывающего ее флера тончайших духов.

– Вот видишь, - с ласковой подначкой она погладила Гуревича по курчавым, отдающим рыжиной волосам.
– Человек тебе сказал то же, что и я твержу: нельзя столько жрать на ночь.

– Познакомьтесь, - Ирина. Главная моя доставала, - скорбно представил Гуревич.
– Пилит так, что другой бы от одного этого отощал. Но - увы!
– гены!

Борис сокрушенно хлопнул себя по животу. Получилось гулко.

– Ну вот, пожалуйста, опять налопался перед отлетом!
– пожаловалась Ирина.
– Какие ж гены выдержат пиво с селедкой в прикуску с кусманом мяса.

Глаза Гуревича на секунду затянуло пеленой: он представил себе добрый шмоток сырокопченой свининки.

Забелин меж тем всматривался в новую знакомую. Это была женщина, в которой все было настолько закончено, что нельзя было определить, что дано ей от природы, а что - результат макияжа, стараний кутюрье и совершенного вкуса. Лишенная одежды и косметики, она могла остаться красавицей, но могла и оказаться дурнушкой.

Впрочем важно было другое: насмешливо-снисходительные глаза светской, очень умной женщины. На тусовках таких называли - "не вдруг". Женщин такого типа трудно соблазнить, - слишком быстро находят они недостатки в других и слишком умеют выставить их на осмеяние. А потому они сами отбирают себе мужчин.

Под неприкрыто-оценивающим ее взглядом Забелин слегка смутился.

– Слушай, Борька, а ты легок на помине. Только что Второв по тебе прошелся!
– неестественно бодро припомнил он.

– Второв!
– Гуревич насупился.
– Совсем такт потерял!.. Извини, Ириш!

Он подхватил Забелина под руку и откатил в сторону:

– Чего добивается? Ворвался в приемную. И прямо при секретарях, при посторонних залепил, знаешь чего?.. А то: если берешь, надо отрабатывать! Ну, каково тебе! Я - и не отрабатываю. Да кто еще в ЦБ на вашей стороне? Естественно, теперь все счета в "Возрождении" закрою. Вот сейчас летим с Ириной в Женеву на межбанковский конгресс, а тут думай, кто и что из приемной Самому стуканет. Или он всерьез думает, что другие банки меня не обхаживают?! Только я-то помню, откуда вышел. А мог бы и запамятовать, как прочие.