— А разве интерес зрителей нам не важен? — возмутился Стас. — Мы все это затеваем только ради войны?.. А когда повоюем, закроем проект, что ли?

— Дорогой мой, Стас! — хлопнул его по плечу Марк. — Только не забывай одну вещь. Знаешь, какое зрелище людей завораживает по-настоящему? Бои гладиаторов! Так всегда было со времен Древнего Рима и сейчас, поверь, человеческая натура не изменилась. Вот если зритель когда-нибудь увидит в нашем шоу настоящий бой: победа или смерть, когда он кровь учует, страх на лицах заметит — тогда они еще и утренний повтор посмотрят, как завороженные…

Да, этот круглый зал в заброшенном ДК, как настоящая арена, отлично подходил для гладиаторских боев. Ничего особо выдумывать не надо — классический круг под жарким электрическим солнцем. Человечество не придумало более подходящей площадки для сражений один на один.

Но пока в помещении будущей студии только Борис Панкрашкин измерял рулеткой расстояние от входа до противоположной стены. Он старался не ошибиться, и сгибался в три погибели, отставив немолодую задницу. Такое положение главному режиссеру было явно не по душе.

Глядя на его потуги, Андрееву вдруг стало тоскливо и страшно. Потому что было ясно — уж Панкрашкин-то уложится в срок. Как попало, но сделает студию на скорую руку. И как же получилось, что сам Стас, столько лет ждавший большой программы, оказался совершенно не готов, как только у мечты появился шанс сбыться? Отсчет времени до первого эфира неумолимо тикает, а идей в пустой, как барабан голове не прибавляется нисколько. От отчаяния ему захотелось во всю глотку заорать в этом пустом зале. Лишь бы избавиться от чувства, что выпросил у судьбы кусок, больше, чем может проглотить.

— Ты что-то сказал? — обернулся Панкрашкин.

Стас отрицательно покачал головой. И постарался мысленно представить, как маленький телеведущий в центре арены под яркими лампами жалит вопросами закованного в латы сановной спеси губернатора. Броненосцу тоже жарко под лампами и камерами. И будет давить его броня — темный пиджак, воротник накрахмаленной белой рубашки и дорогой галстук, подпирающий горло узлом. И тяжеловес будет копить злость и сдерживать бешенство, подбирая слова для корректно звучащих, но ничего не значащих ответов, выдавая себя только медленно багровеющим цветом мясистого лица и бисеринками пота, выступающими у корней волос…

В идеале зритель должен, выключая телевизор, признать, что он только что смотрел корриду. Но это все мечты. Губернатора сюда не удастся заманить так просто. Первое время придется сражаться с хищниками меньших весовых категорий. Но сначала надо просто суметь выйти на эту арену и при этом быстро ориентироваться и остроумно отвечать. Перед сотней уставившихся на тебя людей, под жаром двухкиловаттных ламп… Так даже то, что заучено наизусть, мгновенно вылетит из головы. Неужели придется признать, что он — Стас Андреев — не годится для всего этого?

И куда тут втиснуть музыку, идея насчет которой первоначально казалась такой естественной? И легкие развлечения?

«Ладно. Давай сначала решать чисто практические вопросы, — мысленно приказал себе Стас, облизывая пересохшие губы. — Откуда появляется ведущий?»

Заходить просто с улицы, наверное, можно, но там пойдут зрители и участники. Это не то. Спускаться сверху по лестнице, наверное, было бы эффектно. Он решил взять этот вариант на заметку. Вообще, в гладиаторском Колизее, хищники появлялись снизу из мрачных подвалов.

— Боря! — крикнул Стас режиссеру. — Тут есть подвальные помещения? Из них можно попасть в холл?

— Не знаю, — буркнул недовольный Панкрашкин, приглаживая волосы, перехваченные на затылке в длинный хвост. — Кто б нам ключи дал тут все осматривать?!..

Тем не менее, Стас решил осмотреться. Поднялся по лестнице, потом посмотрел сверху вниз на холл. Сверху весь этот круг, в будущем окруженный секторами передвижных трибун, будет казаться меньше. И люди, сидящие на разноцветных красных и синих пластиковых стульях, отсюда будут казаться меньше. И должности их издалека будут не видны. И кто есть кто — будет сначала теряться под ярким освещением. Ведущий просто будет спускаться к людям.

Похоже, заходить лучше отсюда. Только в одном он был твердо уверен: ведущий должен идти в холл долго или хотя бы какое-то время. Пока звучит музыка, задающая тон. Как увертюра в опере.

Даянов позвонил, чтобы поставить в известность, что не приедет. Связь была прерывистой — оказалось, Марк звонит вообще из соседнего региона! Очевидно, сегодняшний рабочий график президента «Ориона» поменялся стремительно и под влиянием новых важных обстоятельств.

— Я на здешнем ГТРК договорился насчет ПТСки! — кричал в трубку Марк, но так как связь была плохая, его было слышно еле-еле.