Весь вечер его мучили мысли о корове… Бедняжка ничего не ела сегодня. Наверное, она ужасно голодна… Что же делать? Должно быть, она очень мучается… А вдруг Гаури ночью подохнет?.. Китти стало страшно.

Когда наутро Китти подошел к коровнику, он увидел, как дядя, Нанджа и еще несколько мужчин привязывают мертвую корову за ноги к длинной толстой жерди. Китти приблизился к ним. Заметив, что он плачет, Ломпи стал насмехаться. Гаури понесли на опушку ближайшего леса. Ломпи весело сказал:

— Ну и налопаемся за ужином говядинки! — Китти готов был броситься на него с кулаками и почувствовал себя глубоко несчастным. Он в оцепенении сидел на перекладине, что перегораживала опустевшее стойло Гаури, и по его щекам текли слезы.

В школу идти не хотелось. Тетя, как могла, утешала его:

— Сегодня ведь суббота, учиться всего полдня. А вечером пойдем с тобой на базар.

Обычно Китти, услышав, что пойдет на базар, чуть не плясал от радости, но со вчерашнего вечера он был как в воду опущенный. Печальный и молчаливый, отправился он в школу и такой же подавленный вернулся домой. Камаламма не знала, как его развлечь. Она догадывалась, как страдает его нежная, ранимая душа. Когда она в шутку сказала: «Что ты будешь делать, Китти, если я тоже умру, как Гаури?» — он вздрогнул, как от удара. В уши вонзился какой-то острый гвоздь, в глазах поплыло и потемнело. Камаламма встревожилась, поняв, какую боль причинили Китти ее слова, и принялась ласково гладить его, приговаривая:

— Нет, Китти, нет, я не умру.

С веранды Китти увидел, как кружат над лесом отвратительные стервятники. Возле одного дерева на опушке леса суетилась толпа женщин и детей из касты неприкасаемых. Китти ясно представил себе, как они разрезают Гаури на части и распределяют куски мяса между собой. До этого он не раз наблюдал, как они кромсают туши коров, подохших от старости и отнесенных на опушку леса. Тогда это зрелище казалось ему забавным. Теперь ему хотелось плакать. Придя домой, он лег и молча уставился в потолок. Его мысленному взору представлялись ужасные картины гибели Гаури.

Тетя позвала его с собою на базар, и он отправился туда без всякой охоты. Наги с мачехой тоже пошли на базар. Возле пруда Китти заметил Савитрамму из дома жреца; при виде этой женщины Китти сердился и смеялся одновременно. Она сидела в тени деревьев амате, поставив свою корзину на каменную плиту, лежащую поодаль. Савитрамма ему решительно не нравилась. Можно было издали безошибочно узнать ее истошный голос.

— Ах ты такой-сякой, сын неприкасаемой вдовы! — вопила она. А стоило назвать ее племянника «Анантой», как она оскорбительным тоном поправляла: — Эй, парень, надо говорить почтительно: «Анантайя»!

Китти помнил, как однажды Раджа предложил проучить ее — он уже придумал, как это сделать. А то вечно она орет:

— Убирайтесь прочь, паршивые дети вдовы!

По правде говоря, Китти понимал далеко не все из того, что рассказывал о ней Раджа. Но он всегда с интересом слушал рассказы Раджи про нее и приезжего плотника Бхаскару, который работал в доме Додды Говды. И вот в один прекрасный день Раджа сказал: «Китти, пошли, сегодня мы проучим Савитрамму». Китти, горевший желанием поквитаться с ней, отправился вместе с Раджей. Они дождались у пруда, когда Савитрамма пришла стирать свою одежду. Выстирав свои сари, она развесила их сушиться на бамбуковых побегах возле пруда. Как только она высушила свое красное сари вдовы и опять спустилась по ступенькам к пруду, Китти и Раджа, действуя согласно заранее разработанному плану, описали ее сари вдоль и поперек и убежали. Некоторое время спустя Китти увидел, как она в этом самом сари направляется в храм, и его разобрал неудержимый смех.

— Чему ты так смеешься, Китти? — удивленно спросила Камаламма.

Что мог он ей ответить! Просто отвернулся, сотрясаясь от смеха. Когда же впоследствии Китти рассказал об этом тете, она, помнится, сказала:

— Нельзя так поступать, Китти. Это грех…

Тетя, Савитрамма и Кальяни всю дорогу проговорили о скандальной истории Кенчи и Деви. После того как они пришли на базар, Китти немного повеселел. Вспоминая, каким способом проучили они Савитрамму, он забыл про смерть Гаури.

Когда они возвращались с тетей домой, его окликнул дядя, который сидел в чайной Сиддалинги, выходящей прямо на улицу, и дал ему сладостей. Китти положил кулек в тетину корзину. Недовольный тем, что они так быстро ушли с базара, Китти тащился сзади. Кальяни с тетей, разговаривая, шли впереди. Савитрамма осталась: она не успела купить все, что хотела. Китти окликнул тетю:

— Атте, Басакка обещала купить мне сладости, если я зайду к ней, но я не пошел. Правда, Наги?

— Да, да, атте, — подтвердила Наги.

— Ах вы, жулики, — с улыбкой сказала Камаламма. — Ползучая тыква всегда кивает плоду дерева ним!

Теперь Китти обратился к Наги:

— Наги, вот ты смотрела картины, которые нам показывали: Бомбей, Калькутту, храмы. Видала, какой страшный Ямапури — ад, куда бросают грешников?

— Ой, как их там наказывают! — отозвалась Наги.

— Думаешь, тебя не накажут, если ты совершишь грех? Еще как! Поэтому и нельзя грешить. Поняла?

— А что такое грех, Китти? — спросила Наги, которая не совсем поняла смысл его слов.

— Тьфу! Вот бестолочь! — воскликнул Китти, решив, что объяснит ей это как-нибудь потом.

Про подохшую корову Китти вспомнил, когда лег спать. Перед его мысленным взором вставали видения недавнего прошлого, одно страшнее другого: раздробленная коровья челюсть; полные слез глаза Гаури; как она мучилась, когда пыталась — и не могла — пить; как потащили ее тушу неприкасаемые, чтобы разрезать на части, а в небе вились омерзительные грифы и вороны; жуткие изображения Ямапури… потом ему представилось, как они описали сари Савитраммы… поплыли в глазах цветные бутылки с красным и желтым фруктовым соком… Тетя встала и передвинула его кровать, тихонько сказав: